– Беги! – закричал он мне, и я стартовала с места так, что чуть не прожгла подошвы ботинок.
Я бежала в сторону дома Криса, не оборачиваясь назад, но слышала, как мартышки уже практически наступали мне на пятки. Краем глаза увидела несколько человеческих тел, в груди все сжалось. Легкие горели жидким пламенем, а ноги несли меня все дальше и дальше.
Взгляд зацепился за распахнутую дверь одного из крайних домов. Сейчас я либо загоню себя в ловушку, либо сделаю правильный выбор. На открытом пространстве с этими прыгающими уродцами мне не справиться. А если у них не будет места для маневра, то шанс есть.
Врезавшись в дверь, вваливаюсь в дом, перепрыгиваю валяющийся шкаф и мне в спину врезается мартышка. Кубарем валимся на пол, скребу подбородком по деревянному полу.
Мартышка хватает меня за волосы и тянет назад. Отталкиваюсь руками от пола и переворачиваюсь на спину, пытаясь раздавить полушерстяное создание своим весом. Не получается. Выкручиваюсь и подставляю дуло пистолета ей под подбородок, не раздумывая стреляю, и красные глаза вместе с головой разлетаются на части. Что-то попадает мне на лицо, но времени на брезгливость нет. Стреляю в следующую, попадаю в голову. Очередной выстрел не попадает в цель. Две мартышки разделились и волнообразными перебежками по стенам несутся ко мне. Я совершаю ошибку и начинаю стрелять в них по очереди. В итоге не попадаю ни в одну. Магазин пуст. Где-то рядом разносится звук из крокодильей пасти.
Вот черт!
Мартышки прыгают на меня с двух сторон, в момент, когда я перезаряжаю пистолет, врезаясь спиной о стену, чувствую, как когтистые лапы вонзаются в правую руку, в левое плечо и шею.
Я не в силах сдержать крик боли. Вопль оглушает и меня, и мартышек. Голова одной взрывается и тут же лопается голова второй. Они падают и утягивают меня за собой.
На глазах пелена, и я сквозь нее ничего не могу разобрать, размытые силуэты и только. Я словно ослепла, эта мысль пугает. Отползаю до стены и прижимаю к себе колени. Вижу человеческую фигуру и надеюсь, что это не мутировавший и не тот, кто подставил меня с пансионом. У обоих сейчас будет идеальный момент, чтобы расправиться со мной раз и навсегда.
Когда я понимаю, что это Крис, то силы в одночасье покидают меня, и тело расслабляется. Он вернулся.
Но радость быстро сменяется злостью.
Руки трясутся, но уже не от страха, а от ярости.
Шаг за шагом Крис приближается, внимательно осматривая мое тело. Он в полном военном обмундировании, на ходу убирает пистолет за пояс.
– Твоя кровь? – спрашивает Крис, присаживаясь на корточки передо мной.
– Ты не мог подождать и поехать по своим делам в другое время? Ты оставил меня и все пошло к черту!
Я так зла, что отталкиваю Криса. Он перехватывает мои руки и склонившись еще ближе к моему лицу, повторяет свой вопрос:
– Ты ранена? Это твоя кровь?
– Не знаю. – Начинаю всхлипывать и не понимаю, как это остановить. – Ты оставил меня, – с ненавистью бросаю я.
– Я не бросал.
– Бросал, – в этом слове столько обиды.
Какой-то частью сознания я понимаю, что это обвинение необоснованно, но все эти бесконечно долгие дни мне было ужасно страшно.
Всхлипываний становится больше. Сейчас я точно не являюсь владельцем целого города в моменте рухнувшего мира. Сейчас я маленькая, обиженная девочка.
Поднимаюсь на ноги, он делает то же самое. Снова толкаю Криса в грудь.
– Бросил!
– Успокойся.
– И нечего меня успокаивать. Забирай свой город и делай с ним, что хочешь. Мне это не надо. Я так не хочу. Понимаешь?
– Понимаю.
Крис отводит от меня взгляд, наблюдаю за тем, как он сжимает пальцы в кулаки.
– Ненавижу это, – говорит он.
– Что ты ненавидишь? – спрашиваю я, постепенно успокаиваясь и отпуская адреналин.
– Слезы. Твои слезы я ненавижу.
– Уж извините.
– Ты не так поняла, – говорит он, снова посмотрев на меня.
Вся злость уходит, как и силы. Смотря в глаза Криса я признаюсь:
– Я так больше не могу.
Он ничего не отвечает, и у меня снова во всю катятся слезы. Прикрываю глаза и вздрагиваю, потому что Крис обнимает меня. Нужно бы спросить, что он делает и зачем трогает меня, но я молчу. И он не произносит ни единого слова. Крис крепко обнимает меня положив подбородок на макушку и одной рукой поглаживает спину. Зажмуриваю глаза, пытаясь остановить слезы, но они мне неподвластны. Я всхлипываю так долго, что голова начинает гудеть.
– Я все разрушила, – шепчу я.
– Я разберусь, – говорит он.
Не знаю, как долго мы стоим в таком положении. Я не могу признаться вслух, но в мыслях меня никто не может остановить. Кто бы мог подумать, что объятия Криса – единственное, что мне было нужно после этих отвратительных дней без него.
Отстраняюсь, он тут же убирает руки и отступает на шаг. Хочется шагнуть вперед и раствориться в его тепле и силе снова.
– Там крокодилы и мартышки, – говорю я, утерев глаза.
– Видел. Там уже почти никого нет.
– Пансион сгорел.
– Ладно.
– Поул приезжал.
– Расскажешь после того, как тебя осмотрит доктор.
– Сирена замолчала.
– Ее вырубил Рэнди, он и сказал, что ты бежала в эту сторону. Тебе надо в госпиталь.
