Брок поднял руку, которую окутало сияние подтвержденной клятвы. У него не было причин как-то очернять Дамблдора в этот раз. Наоборот, он хотел, чтобы в завтрашней статье он предстал перед обывателями этаким рыцарем в сияющих доспехах. Тем, кто никогда, никогда и ни за что не замарает себя кровными ритуалами, противником и борцом против которых он являлся уже много лет.
— Я всё понял, — кивнул мистер Спенсер. — Сейчас же вызову к себе одну талантливую журналистку. Не сомневайтесь, статья в утреннем номере выйдет обязательно.
И мистер Спенсер оставил компанию развлекаться дальше, отправившись в свой офис.
— Блэк, — Скримджер смотрел на Брока с понимающей ухмылкой. — Я запомню, что переходить тебе дорогу чревато самыми неожиданными последствиями. Но у меня возник один вопрос: почему у тебя такая горячая нелюбовь к директору? Вы же до недавнего времени не были знакомы.
— За крестника, — пожал плечами Брок.
Примерно через полчаса гости откланялись и ушли. Завтрашний день обещал стать крайне занимательным.
Очнуться в больничной палате, при этом понятия не имея, как туда попал, — это не тот опыт, что хотелось бы пережить Альбусу, но, увы…
Он открыл глаза, заметив, что за окном уже давно встало солнце, и долго не мог понять, где находится. Не было красного с золотыми звездами балдахина над головой, не было кучи любимых подушечек, которыми он буквально обкладывался, когда спал, не было любимого одеяла на гагачьем пуху — легкого, пышного и изумительно теплого. Вместо этого был белый потолок, легкий запах антисептика, витающий в воздухе, тонкая подушка с таким же тонким одеялом и чувство, что случилось что-то непоправимое. Он напряг память, но мозг, измученный бесконечной болью последних дней, отказывался вспоминать. Боль! Ее не было! Он дернулся, чтобы поднять руку вверх, но ничего не произошло — руку он не чувствовал, как, впрочем, и остальное тело.
— Помогите! — он хотел крикнуть, но получилось только прошептать. Страх сковал его, он захотел встать, но не смог сдвинуться с места. Когда паника уже захлестывала с головой, в двери вошла молоденькая ведьмочка и улыбнулась ему.
— Мистер Дамблдор, мы рады, что вы уже очнулись. Хотите пить?
— Где я? — прохрипел он.
— В госпитале святого Мунго, — ответила она, и до Дамблдора наконец-то дошло, что и лимонного цвета мантия у девушки знакомая, и знак из перекрещенной волшебной палочки и кости на ней тоже.
— Как я сюда попал? Что со мной?
— Сейчас я помогу вам напиться и сделать прочие утренние дела, а потом с вами поговорит целитель Сметвик. Он всё сам вам объяснит.
Сметвик явился спустя почти час и выглядел при этом так, будто не спал последние пару ночей.
— Мистер Дамблдор, — Сметвик сел на стул возле кровати и потер лицо ладонями, сгоняя сонливость. — Вы хотели меня видеть?
— Что со мной?
— С вами? Вы были прокляты, но усилиями персонала нашей больницы проклятье удалось… скажем так… снять, пожертвовав при этом кое-чем…
— Чем? — голос Дамблдора сел от ужаса.
— Мы ампутировали вам руку, — ответил Сметвик, — но благодаря этому нам удалось полностью избавить вас от смертельного проклятия, которое убило бы вас буквально за пару недель.
— За три, — прохрипел Альбус. — Почему я не чувствую свое тело? Что-то пошло не так?
— Что вы, просто вы могли дернуться и навредить себе. Мало проклятия, так у вас были еще и ужасные ожоги магического происхождения… — Сметвик не стал говорить, что знал о том, от кого Дамблдор получил эти ожоги.
— Вы и их излечили? — спросил Дамблдор.
— Почти полностью, но шрамы останутся, естественно. Поэтому вас и обездвижили, чтобы вы не помешали лечению, — кивнул Сметвик. — А теперь я оставлю вас. Бессонная ночь, сами понимаете. Если вам что-нибудь нужно, то зовите дежурную медиведьму. Она сейчас зайдет, смажет ожоги и снимет с вас чары, которые мешают вам шевелиться. Я очень надеюсь на вашу сознательность, мистер Дамблдор.
И ушел, забыв на стуле утренний выпуск «Пророка». Медиведьма пришла сразу после ухода Сметвика, обработала обожжённый бок, помогла напиться, сказала, что завтрак принесет минут через пятнадцать, и ушла. Дамблдор дотянулся до стула левой рукой и неловко расправил газету на коленях, решив чтением занять гудящий от мыслей мозг.
***38***
Скримджер не спешил идти домой после того, как покинул гостеприимный дом Блэков. Он, пораскинув мозгами, решил, что тоже хочет немного подпортить настроение Дамблдору. И нет, он не ненавидел его, не хотел проклясть, даже не желал какого-то страшного зла, но и добра не желал тоже. Дамблдор со своей маниакальной и какой-то наигранной приверженностью светлой магии позволил искалечить жизни многих его авроров. Так что сделать небольшую гадость, а кое-кому, наоборот, помочь, сам Мерлин велел.