Бывает такое, что разрозненные фрагменты в какой-то момент вдруг складываются во вполне понятную картину. Вот и у сеньора Неро всё внезапно сошлось. Он же знал, что крестником Блэка является последний Поттер. Джакомо точно знал, что у Поттеров хранился один из даров Смерти — мантия-невидимка. Что стоило Блэку одолжить ее у крестника? Правильно, ничего. А под этой мантией мимо Госпожи незаметным пройти можно, не то что сквозь его охранки.
— Amore mio*, ты удивительная, — Джакомо прижал к себе жену, облегчённо выдыхая. Разгаданная загадка сняла с его плеч огромный груз, который давил на него последнее время.
— Ты догадался? — спросила она, улыбаясь.
— Да, — кивнул Джакомо. — Я позже расскажу тебе, а сейчас нужно спланировать визит к родственникам.
— Опять будешь пробовать пробраться в Блэкхаус? — Лучана недовольно наморщила носик, ей не нравилась зацикленность мужа на этом Блэке.
— Нет, на этот раз всё будет официально. Напишу письмо, дождусь приглашения и схожу с ответным визитом, — Джакомо тряхнул головой, легко улыбнулся и вызвал Паоло, чтобы, не мешкая, написать письмо. Корзину с вином и сырами стоило дополнить свежими фруктами, чтобы не идти к родственникам с пустыми руками.
Если бы Дамблдор умел плеваться едким ядом или какой-нибудь концентрированной кислотой, то прожег бы в полу своей палаты дырищу до лондонского метро, не меньше, а то и до гоблинских катакомб достал бы. Такой привычный «Ежедневный пророк» привел его в неописуемое бешенство!!! Ох, если бы ему сейчас палочку в руку! Но, увы, ни руки, ни палочки у него не было, а «Пророк» вот он. Бесит! И патронуса не наколдовать, чтобы вызвать Фаджа и натянуть ему котелок на жо… Чтобы вправить ему мозги. Гляди, что удумал! Разрешить в Мунго темную и кровную магию, хорошо, что до некромантии дело не дошло. Еще и статья напечатана на первой странице, точно не пройдет мимо читателей. Дамблдор представил себе толпы народа, ринувшиеся в Мунго и требующие кровавых ритуалов от колдомедиков, и содрогнулся. Не бывать этому. Негоже, чтобы каждый кто ни попадя пользовал такую магию себе в угоду. Не бывать! Дамблдор глянул на свою перевязанную бинтами культю и решил, что, как только ему вырастят руку, так он сразу запретит этот дурацкий закон! И Визенгамот точно будет на его стороне!
Поплевавшись на дурацкую статью еще раз, Альбус решил развеять ум и успокоить нервы чтением остальных статей. Опус о новых сладостях в кафе у Фортескью вернул обычное благодушие, а мысль, фоном крутящаяся в мозгах, о том, что можно будет на законных основаниях вернуть руку, согревала душу. Он уже радостнее листал газету, когда открыл центральный разворот со своей фотографией на пол-листа и мигающим заголовком.
«Последний оплот чистоты и борец против темной магии пал ее жертвой!»
Статья была написана таким выспренним слогом, что даже у Дамблдора скулы сводило, но он мужественно продирался через эти конструкции, ужасаясь написанному. Ужасаясь, потому что он привык думать наперед и просчитывать ходы. А тут выходило, что он, герой и непримиримый противник темной магии и кровных ритуалов, никогда и ни за что на свете не согласится на подобное в отношении себя. Что он лучше останется калекой, но не запятнает свою чистоту темной магией и пролитой в ритуале кровью. И хоть статья была написана «анонимно», но слог мисс Скитер хорошо просматривался. Дамблдор едва зубы не искрошил от злости и ослепляющей ярости. Как?! Скажите на милость, как теперь восстанавливать руку? А может… А может, восстановить ее и подать в суд на «Ежедневный пророк» за клевету? Ведь колдомедики обязаны соблюдать врачебную тайну? А его без руки никто, кроме медиков, и не видел.
Этим утром еще один человек очень внимательно читал «Ежедневный пророк». Августа Лонгботтом от волнения чуть губы не изжевала, пока читала о том, что с Мунго сняли запреты. Теперь-то она добьётся лечения для Фрэнка и Алисы! Она откинула газету, чтобы в числе первых попасть в Мунго, но замерла на месте, потому что увидела центральный разворот с колдофото Дамблдора и мигающий заголовок. Решив, что пять минут, потраченные на чтение, погоды не сделают, она быстро пробежала взглядом по статье и зло улыбнулась.
— Микки! — вызвала Августа домовика и приказала, стоило ему появиться: — Собери корзинку с едой для больного.
Она очень хорошо знала Дамблдора и не могла простить ему то, что он фактически запретил вывозить на лечение ее сына с невесткой, оставив ее с маленьким внуком и двумя инвалидами, о которых нужно было заботиться денно и нощно. И теперь она готова была сделать почти всё для того, чтобы и он не получил того, в чем отказывал многим.
Если Дамблдор думал, что все его мучения кончатся на том, что он прочитал газету, то оказалось, что у вселенной в этот день для него были заготовлены издевательства поинтереснее. Перед обедом к нему в палату вошли две медсестрички и начали застилать соседнюю кровать, а следом за ними зашел Сметвик и сказал: