– Мномет. Интересное название. И что эта твоя мномет может?
Я усмехнулся про себя – почти все, что кончается на «т», для местных женского рода – и сказал, вновь перейдя на латынь:
– Если против войск, то она поубивает и ранит всех вокруг места, где упадет ее снаряд. – Я не знал, как сказать «снаряд», и сказал «камень», но меня поняли. – А если против корабля и она попадет на палубу, то сделает то же со всеми, кто на палубе, и, возможно, потопит либо этот корабль, либо те, что рядом. Но я не знаю, как этим стрелять с корабля. Легче делать это с берега, особенно высокого.
Адхербал кивнул.
– Тогда приеду завтра, и ты нас научишь пользоваться «огнем». А про твою мномет… Ты не можешь заменить камни для нее?
– Увы, – развел я руками.
– Тогда лучше подождем, пока не появится возможность испытать ее в деле.
– Хорошо. А пока позвольте вас угостить.
Я распечатал принесенный кувшин очень хорошего вина – торговец меня уже знал и больше не пытался подсунуть мне, образно говоря, «Запор» по цене «Мерина». А отчисления кое-какие уже приходили, так что денег теперь хватало. Часть вина я перелил в пустую тару, долил воды и разлил смесь по стоявшим на столе глиняным кружкам – именно так его здесь употребляли.
Подняв свою кружку, я провозгласил (это я уже мог сказать на местном наречии):
– Выпьем же за нашу победу!
Магон и Ханно были знакомы с этим моим нововведением, а гости удивились, но последовали моему примеру – подняли кружки и бережно сдвинули их, а затем каждый сделал немаленький глоток.
А после Хаспар сказал:
– Никогда не слышал про такой обычай.
– Это с моей родины, из России.
– Мне нравится… – Адхербал с улыбкой кивнул.
Да, похоже, скоро тосты войдут здесь в моду.
И я на всякий случай провозгласил второй тост:
– За здоровье всех присутствующих! – И, подготовив и разлив остатки вина из кувшина, встал и дополнил третьим: – И за прекрасных дам!
– А зачем ты встал? – спросил удивленно Магон.
– У нас за женщин всегда пьют стоя.
Остаток вечера прошел, как говорится, в непринужденной дружеской беседе. И лишь в конце, когда гости попрощались и разошлись, Магон повернулся ко мне и сказал:
– Моя дочь просит разрешить ей выйти за тебя замуж. Мы с Аштарот раньше были против, но теперь решили дать свое согласие. Если ты, конечно, этого хочешь.
– Конечно хочу! Только я вроде член семьи. Это не будет препятствием?
– Если бы ты был ее родным или двоюродным братом, это было бы невозможно. Для троюродных нужно разрешение жрицы из храма Аштарот. Но для усыновленных, если они не родственники по крови, никаких ограничений нет.
Я встал на колени и попросил:
– Позвольте мне попросить вас о разрешении взять вашу дочь в жены!
Магон удивился:
– Никогда не видел, чтобы так просили о согласии на брак дочери.
– Так это делают на моей русской родине.
– А что же ты не спрашиваешь про приданое? У нас первый вопрос задали бы именно про это.
– А мне приданого не нужно, мне нужна Мариам. А деньги я как-нибудь заработаю своими изобретениями.
– Странные вы, руси. Ну уж нет. Чтобы наша дочь да была бесприданницей… Сделаем так. Через три дня мы устроим прием у нас дома, на котором ты вновь формально попросишь ее руки. И тогда ты получишь наше согласие. А также мы сообщим о приданом.
Сказать, что я боялся перед нашими испытаниями «карфагенского огня», – это ничего не сказать. Но глаза боятся, а руки делают. И в ту самую бухточку мы отправились с катапультой, установленной на повозке, шестью горшками с моей адской смесью и шестью подготовленными в то утро дозами негашеной извести. Вообще-то хватило бы двух, ведь мы собирались сжечь две старые лодки, которые люди Адхербала загодя поставили на якорь в некотором отдалении от берега, но что, если мы пару раз промахнемся? «Лишними эти шесть никак не будут», – подумал я. И если бы я знал, как был прав…
До бухты мы доехали за полчаса, если верить моим часам. (Пока они работали, пусть и по сирийскому времени, но что будет, когда батарейка сядет? А механических у меня не было, да и эти я берег, как мог.) Обе лодки, как и было обещано, стояли на якоре в некотором отдалении от берега. Люди Адхербала сначала взяли горшки с водой, по размеру и весу примерно соответствующие боевым, и сделали пару выстрелов по одной из лодок. Со второго раза, должен сказать, попали, причем (такое у меня сложилось впечатление) прямо по центру. После этого они выстрелили по второй лодке – и опять попадание! Я зааплодировал. Они странно на меня посмотрели: здесь хлопать в ладоши не принято…
– Мастера! – сказал я на пуническом, и они заулыбались.
Я взял один из кувшинов с зельем, начал его откупоривать, чтобы добавить в него извести. И тут из-за мыса показалась римская галера, затем еще и еще…
«Ну что ж, – сказал я про себя, – полигонные испытания – это хорошо, а олени, тьфу, полевые испытания – лучше». И посмотрел на Атарбала – так звали командира катапультной команды:
– Угостим наших друзей?
Тот расплылся в улыбке:
– Пусть подойдут чуть поближе… Давай!
