Победителей не судят! Эта мысль все чаще и чаще сверлила мозг Фрея, не давала ему покоя. Он уже почти не сомневался, что поступит так, как задумал, потому-то и был рад любому примеру, который впоследствии мог бы оправдать его поступок. Да в мире, черт возьми, думалось Фрею, нет ничего такого, что невозможно было бы оправдать и подать в выгодном для себя свете. Фрей вспомнил, как в детстве, запоем читая книги о море, он натолкнулся на удивительные строки, которые вначале возмутили его юную, неокрепшую и непривыкшую к жестокости душу. Это был отчет некоего Кавендиша о своем плавании правительству, отдельные слова которого в то время поразили ребенка (мы их выделим/: «Я прошел вдоль берегов Чили, Перу и Новой Испании, и везде я наносил БОЛЬШОЙ ВРЕД. Я СЖЕГ и ПОТОПИЛ девятнадцать кораблей, больших и малых. Все города и деревни, которые мне попадались на пути, я ЖЕГ и РАЗОРЯЛ». Еще больше юную мальчишескую душу тогда поразило то, что этому человеку, который «сжег и потопил», «сжег и разорил», была устроена по возвращении торжественная встреча на Темзе. Причину этой торжественности Фрей понял много лет спустя, вчитавшись в фразу из отчета, на которую вначале не обратил особого внимания. Она была на удивление коротка, но вместе с тем многое и объясняла: «И набрал большие богатства».
Эта фраза теперь была ему и руководством к действию, и судьей, и защитной грамотой.
И вот ранним апрельским утром 1676 года небольшая эскадра покинула Бристольский порт и легла на курс в западном направлении. Некоторое время спустя маршруты кораблей разошлись. Часть их пошла севернее – в сторону Багамских островов, часть – южнее, к гряде Наветренных островов, а по злой иронии судьбы два фрегата «Герцог» и «Генерал» под командованием соответственно Джеймса Фрея и Джона Кросса последовали золотой серединой: к архипелагу Больших Антильских островов. Глаза почти всех капитанов – вчерашних особо отличившихся выпускников Бристольской Королевской Морской Академии, первое время практически не покидавших капитанские мостики, то и дело всматривались в даль: не мелькнет ли вдали черный пиратский флаг? Мы сказали «почти», так как был среди них один, чьи мысли оказались заняты совершенно другим. В этой душе кипело страстное желание не бороться с черным флагом, а самому поднять его. Только вот как преподнести команде, как она отреагирует? Конечно же, была опасность, что его при первых же словах закуют в кандалы и бросят в трюм, чтобы потом, по прибытии в Англию, отдать под суд за измену. Но вместе с тем Фрей понимал, кто именно это может сделать. Он мысленно сравнивал лица своих офицеров, некоторые из которых были его вчерашними сокурсниками по Академии, но менее старательными и удачливыми, с лицами рядовых матросов, составляющих основную массу экипажа судна. Какие «правильные» черты лица у этих сосунков, готовых броситься в сражение «за короля» да за иную мистическую, а потому и глупую идею. И какой противовес им эти небритые физиономии бесшабашных старых морских бродяг, с таким озорным и живым блеском в глазах, который отличался от каменных взглядов офицеров, последних, казалось, больше всего на свете интересовало, как они выглядят в глазах подчиненных, поэтому только лишь и следили за тем, как бы не сделать лишнего неловкого движения, что могло бы подорвать их авторитет.
Потому-то Фрей в задуманном и решил опереться именно на матросов. Он знал, как был набран экипаж. Собственно, это и не было секретом в ту пору, когда большого количества рук для тяжелой черновой работы на кораблях хронически не хватало. Конечно же эти ребята, вчерашние завсегдатаи кабаков, относились несколько иначе, нежели офицеры, к понятию «умереть во славу короля». Фрей почти не сомневался, что матросы поддержат его.
