– Да, все это было, и был конверт, который я в память об отце клялся сохранить. Но после того меня и бросали в океан со связанными руками, замечу, в камзоле, в кармане которого лежал конверт, и секли хлыстами на плантациях и от этих ударов рассыпался в прах не только полустертый конверт, но и сам камзол…
– Господин Неужели мы потеряли нить?
– Думаю, что нет. Ведь не только вы, но и я помнил последние слова отца касаемо того, что «вся тайна в конверте» и конечно же у меня хватило ума изучить конверт, заглянуть вовнутрь.
– Ну и? Было там что? Говорите же!
– Да было. И хотя конверт пропал, но краткую и, как я уже тогда понимал, очень важную пометку, нанесенную прямо на внутреннюю сторону конверта, я запомнил и храню ее в памяти.
– Господи! Славься имя твое!
Пастор облегченно вздохнул, вознеся руки к небу, но тут же снова обратился к Джону:
– Так наш договор остается в силе?
– Да что же вы все золотом меряете, святой отец? Вы ведь уже спасли меня! Уже за само это я ваш должник и было бы просто бесчестно не выполнить вашу просьбу. Не буду кривить душой: мне отнюдь не безразлична эта история с кладом, тем более, если это богатство завещал отец. Но если честно, то это для меня сейчас не главное. В первую очередь нужно сквитаться с негодяем, предавшим короля и корону…
– Бог с вами, мистер Кросс! Все это будет, если мы выберемся из всех передряг. Все! Лежите здесь и никуда ни ногой! Я запомнил это место и вскоре вернусь сюда с лодкой. Отдыхайте. Что-что, а это вам сейчас эх как необходимо.
Джон остался лежать в зарослях, а пастор стремительно помчался вдоль берега по направлению к пристани. Сейчас он не сильно опасался быть замеченным. В случае чего: я человек с «Фунта удачи» и там подтвердят это. Ничего предосудительного я не совершал. Взятки, милые мои, с меня гладки. Это успокаивало, хотя и понимал, что могло случиться и так, что никто не стал бы прислушиваться к его доводам, а поступили бы с ним так, как, от себя добавим, поступили с Кроссом, в ответ на его заверения, что он капитан английского судна. Потому-то, когда пастор наконец добрался до места, где стоял на якоре «Фунт удачи», он облегченно вздохнул, прошептал молитву, зашел медленно в воду и поплыл к кораблю.
На «Фунте удачи» горели топ-огни и не было видно никаких движений, а тем более не слышались ни шум, ни разговоры. Да и не мудрено: время было почти предрассветное.
– Эй, на «Фунте удачи»! Отзовитесь!
Послышался шум и крик вахтенного матроса:
– Что за черт?! Кто там?
– А, это ты, Томас?! Помоги мне подняться на борт. Да поскорее!
– Каналья! Да это же мой должник! Я убью тебя! Из-за тебя меня чуть не вздернули, дьявол тебя побери!
– «Убью!» Я тебя убью! У меня важное сообщение для капитана. Позовите скорей капитана! Да вытащите же вы меня, безбожники!
Скоро пастор был уже на корабле, а еще через несколько минут стоял в капитанской каюте и держал ответ перед еще сонным, но быстро взбодрившимся Питтом. Тот внимательно выслушал сбивчивый и торопливый рассказ торговца тканями, который еще вчера был готов целовать ему руки, а сейчас выдвигал какие-то условия и требования, но это нисколько не смутило капитана, так как говорил тот вещи заманчивые и было бы глупо не дать ему выговориться.
Томас в это время ожидал на палубе, продолжая нести свою вахту, но думал не столько о ней, сколько о наглеце, который так беспардонно обманул его накануне утром на пристани, а теперь у него еще хватило наглости вернуться да еще и нахальничать. Да вздернуть его – и того мало! Когда наконец на палубе показались и недавний беглец и капитан, Томас сразу же бросился к капитану:
– Это он, каналья, вчера сбежал, а я едва не пострадал, капитан. Нок-рея по нему плачет. Вздернуть бы его, командир. Как говорит ваш помощник: не нравится мне его шея.
– Много болтаешь, Томас. Быстро спустить лодку, взять людей и следовать туда, куда укажет… эта каналья. Да живее! Головой отвечаешь за операцию, Томас!
– Да, да, капитан! Слушаюсь! – и уже шепотом про себя добавил:– Ну, каналья, выкрутился…
Питт так и не уходил больше к себе в каюту. Он мерил шагами палубу, о чем-то размышлял, то и дело подходил к фальшборту и всматривался в предрассветную синеву, Лодки все не было. Если бы ему раньше сказали, что он будет так сильно переживать по этому поводу, он, возможно, просто бы не поверил. Но сейчас, за время ожидания лодки, он успел настолько много передумать всего и прикинуть всевозможные варианты, настолько проникся авантюрой поиска сокровищ, что чувствовал себя, как на иголках, и молил об удачном возвращении своих людей.
