Увидев, что тот, о ком она заботилась, открыл глаза, старуха одобрительно кивнула головой и продолжила свое нехитрое занятие. При этом она что-то начала приговаривать, но что – это Грет никак не мог взять в толк. Лишь когда прошло немало времени и Стоу попытался мобилизовать все свои умственные способности, только тогда до него дошло, что старуха просто-напросто говорит по-французски. Господи! Как все просто! А он уже сдуру начал думать Бог весть что! Поскольку Стоу свободно владел французским, он обрадовался, что старуха сейчас расскажет ему обо всем, что случилось, и все станет на свои места. Однако он с удивлением для себя обнаружил, что мало чего понимал из того, что говорила старая женщина, хотя и подсознательно чувствовал, что дело вовсе не в ней. Внутренне он осознавал, что говорит она просто и незатейливо, но вот осмыслить услышанное никак не мог. Это всерьез начало его беспокоить. А вдруг он лишился рассудка и это навсегда? Нет-нет! Он хочет жить полноценной жизнью. Нужно только оправиться от случившегося. Нужно время. И Грет решил запастись терпением.
Не зря так часто нам, особенно в конфликтных ситуациях, советуют успокоиться, прийти в себя. Насколько это верно, Грет убедился на себе. Как он, бедолага, не напрягал мысли и память, у него ничего не получалось. Сейчас же просто успокоился, постарался расслабиться и вот пожалуйста: боль как бы отошла в сторону, речь старухи стала разборчивой и понятной. Обрадовавшись такому повороту событий, Грет захотел сам поговорить со старухой, однако памятуя, какую боль принесло ему неосторожное движение головы, он подумал, что нечто подобное может случиться и тогда, когда он попытается заговорить, потому-то и решил благоразумно помолчать. И вобщем-то был прав, поскольку то, что он намеревался расспросить у старухи, она, бесконечно бормоча, рассказала и сама. Может, старухе просто хотелось с кем-то поговорить, возможно, предугадала вопрос в глазах, полных недоумения, своего пациента, потому-то и разразилась длительным монологом. Из него Грету стало известно, что старуха обнаружила его лежащим неподвижно на земле недалеко от ее дома, со страшной раной на голове. Рядом лежал увесистый камень, на котором любознательная старуха обнаружила следы крови с присохшими к ней кусочками волоса, видимо, им и был нанесен страшный удар, который мог стоить жизни Грету. Судя по словам старухи, она поначалу так и подумала, однако заметив, что несчастный подает признаки жизни, она попросила двоих джентельменов, проходящих мимо, чтобы они перенесли пострадавшего к ней в дом, где она и намеревалась оказать ему первую помощь.
Старуха жила одиноко. Вероятно, у нее просто-напросто было доброе сердце, и она, видя горе человека, вполне бескорыстно попыталась помочь ему. Старуха тут же извинялась, что из-за своей бедности не может предложить своему гостю и пациенту в одном лице чего-то такого необычного, что сразу поставило бы его на ноги, однако и повязки, которые она регулярно сменяла на его ране и настойки и мази, сделанные ею самой из лекарственных трав, должны были, если верить ее словам, сделать свое дело и повернуть все к поправке. Главное отлежаться, прийти в себя, отдохнуть, а там, глядишь, все будет нормально, тогда и можно будет что-то предпринимать. Старуха была человеком предусмотрительным, она словно бы чувствовала, что рано или поздно пострадавший постарается встать на ноги и свести счеты с обидчиком. Ведь понятно, что камень не по своей личной инициативе обрушился на голову ее пациента. В зту минуту она, видимо, забыла о том, что такие удары могут не только сваливать с ног, но и отшибать память.
Грет внял советам старухи. Уже одно то, что боль подутихла и наступило какое-то блаженное облегчение на душе и в теле, было само по себе неплохо, но плюс к этому, он еще и начал вспоминать прошедшее, Это были пока что маленькие, совсем микроскопические всплески воспоминаний, пока что совершенно не связанные друг с другом. К примеру, в памяти всплыла почти заброшенная часовенька в какой-то глухомани или где-то на окраине города, и в первую очередь при этом бросалась в глаза то одна, то другая стая птиц, круживших над часовней. Это было более чем странно. При этом двоякое чувство овладевало им. С одной стороны он диву давался: при чем здесь эта часовенька, которую он как будто бы впервые видит в своей жизни и которая не имеет к нему ни малейшего отношения. Но с другой стороны подсознательно неведомый голос подсказывал ему: ты уже видел ее, она действительно была в твоей жизни, с нею связано какое-то событие. Но какое? Как Грет не пытался вспомнить его, но так у него из этого ничего не получилось.
