– Размыты, но не все. Вы же видите, что некоторые цифры, обозначающие крестики, сохранены. А если исходить из того, что все крестики на карте были помечены строго по порядку, сверху и слева направо, словно читаешь книгу, то нам не трудно будет восстановить нумерацию остальных крестиков.
– Действительно… Но ведь это все равно лишь половина карты! Найдем ли мы клад…
– Найдем, если он еще там есть. Зная ключ к разгадке этих крестиков, скажу вам пока одно: по счастливой случайности при вас оказалась именно та половинка, на которой и помечен клад. Уверяю вас: вторая половинка нам абсолютно не нужна, так как не будет играть никакой роли при поисках. Так что можете успокоиться.
– Господи! Славься имя твое! Неужели это правда?!
– Да говорю же вам: не обольщайтесь, святой отец. А вдруг мы ошибаемся, и на острове больше нет других сокровищ, кроме тех, что мы видели на «Фунте удачи»? Возможно, и Гоббс, и Сленсер вместе владели ими. Оба. А в своих обращениях, так сказать, к человечеству, просто не обмолвились о существовании подельника. Вы ведь обратите внимание: оба события происходили примерно в одном и том же временном пространстве. Если пропажа Гоббса произошла, если мне не изменяет память, в районе тридцать девятого – сорокового года, то судя по ветхости записки этого Сленсера, то и граф этот был на острове в тот период.
– Нет! Не может быть! Ваши речи разбивают мне сердце, господин Кросс! Смилуйтесь!
– Нет, святой отец. Вы все-таки неисправимы. Сегодня из моих уст вы не услышите больше ни слова. Все! Карта пусть остается здесь, просохнет.
Когда утром следующего дня Джон взглянул на опухшее, не выспавшееся лицо пастора, с огромными мешками-складками под глазами, он не стал ему ничего говорить, а только махнул рукой. Взяв заступы и лопаты кладоискатели, отправились вглубь острова. Джон следовал впереди, пастор покорно поспевал за ним. Он то и дело посматривал на карту и громко объявлял номера каких крестиков должны быть в той части острова, куда они направляются, Джон только улыбался:
– Не утруждайте себя, святой отец. Спрячьте карту! Эти крестики нам пока к чему. Мы следуем к другому крестику.
При этом он заглядывал в свои записи, осматривался вокруг, вновь доставал какой-то клочок бумаги и снова продолжал путь. Скоро вдали показались первые возвышенности острова. Внимание Джона привлек отвесный срез скалы, в котором виднелось множество пластов различных пород. Поиски тем не менее продолжались еще довольно долго, пока Джон не произнес.
– О! Наверное, это и есть то, что мы искали!
– Что?! Что вы имеете в виду?
– Да будьте же внимательны, святой отец! Разве вы не видите в расщелине скалы хижину?
– Да-да-да-да! Точно! Это же надо!
Друзья осторожно вошли внутрь. Первое, что бросилось обоим в глаза, это два «свежих» трупа, валявшихся на полу, и третий, уже истлевший, лежащий в углу хижины, под стеночкой, на деревянном настиле. Джон грустно улыбнулся, тяжело вздохнул, и укоризненно покачал головой:
– А что я вам говорил, святой отец? Они сами себе глотки поперерезали из-за этого золота. Господи! Алчность- это страшная вещь! Это вас касается, святый отче. Смотрите: к чему она может привести.
– Да-а-а… Но, может, все не так было. Может, это кто-то другой сделал.
– Может, конечно, если на острова еще кто-то есть. Вернемся на судно, выпустим в небо несколько пороховых зарядов: может, привлечем чье-то внимание.
– Ага! А они примчатся да и с нами сделают то же, что и с этими двоими.
Джон улыбнулся.
– Думаю, ваши опасения напрасны. Если бы на острове кто-то был, события развивались бы по иному сценарию. Одно ясно: эти две смерти не на счету людей капитана Питта, сами понимаете почему. И уж во всяком случае не тот, кто лежит у стены, если это не призрак, конечно.
Джон подошел к столу и взял лежащий там пожелтевший лист бумаги. Пробежался торопливо по строкам и торжествующе повернулся к пастору.
– Ну, святой отец, ваш час настал. Можете радоваться. Сдается мне, что мы имеем дело с двумя совершенно разными кладами. Слушайте…
Чем дальше читал Кросс, тем сильнее тряслись от волнения руки пастора. Кадык безостановочно прыгал вверх-вниз у бедолаги: все выдавало в нем волнение.
Закончив читать, Джон отложил лист в сторону и принялся листать тетрадку. Сначала он читал ее выборочно, а потом настолько увлекся чтением, что принялся читать вслух все подряд и не остановился до тех пор, пока окончательно не закончил чтение. Прочтя последнюю запись, он отложил в сторону тетрадку и взглянул на пастора. Видимо, ноги уже не держали его, и он присел на уголок настила-кровати на котором возлежало истлевшее тело хозяина хижины. Пастор был настолько потрясен, что его в эту минуту нисколько не смущало столь близкое соседство с тем, от чего люди обычно держатся подальше. Губы его слегка подрагивали, и было непонятно: то ли он силится что-то сказать, или это был просто непроизвольный нервный тик, от волнения.
