Крыса, видимо, раньше не имела дела с высоким напряжением. Она не обратила на провод внимания и семенила навстречу мне, отвратительно шипя и скаля мелкие острые зубы.
И тут я, недолго раздумывая, ткнула проводом в ее злобную морду…
Посыпались искры. Крыса дико взвизгнула, подскочила и отлетела назад, как теннисный мяч от сильного удара ракетки. В воздухе запахло паленым.
Я перешла в наступление, сделала несколько шагов вперед и встала рядом с несчастным, смертельно напуганным хомячком.
Не все крысы осознали неожиданную опасность.
Одна из них бросилась вперед — и мордой наткнулась на оголенный провод…
На этот раз удар тока был еще сильнее, крыса отлетела в сторону, упала на спину, несколько раз дернулась в судорогах и перестала шевелиться.
Только теперь до всех отвратительных созданий дошло, что они столкнулись с достаточно сильным противником. А крысы — создания трусливые, они безбоязненно нападают только на слабых, а при виде силы тут же отступают…
Короче, вся эта серая шайка тут же растаяла в темноте, на поле боя осталась только одна обугленная тушка.
Я посмотрела на хомячка.
Он еще не оправился от перенесенного ужаса и дрожал мелкой дрожью. Тогда я взяла его в руку и посадила к себе за пазуху, ласково проговорив:
— Не бойся, я тебя здесь не оставлю! Мы ведь с тобой, можно сказать, товарищи по несчастью!
Он постепенно перестал дрожать и успокоился.
Я отпустила спасительный провод и двинулась вперед по темному коридору.
Оружия у меня больше не было, но я надеялась, что крысы надолго запомнят, что я опасный противник, и больше не сунутся к нам с моим пушистым другом.
Так оно и случилось, с крысами мы в тот день, к счастью, больше не встретились.
Я еще примерно полчаса шла по полутемному коридору, наконец он закончился, точнее, уткнулся в железную лесенку, ведущую к люку на потолке.
Я бодро вскарабкалась по этой лесенке, толкнула люк…
Он был довольно тяжелый, и мне не сразу удалось его открыть. Однако в безвыходной ситуации силы человека удваиваются.
Я нажала на люк изо всех сил, он заскрипел и поддался…
Я вылезла наружу.
То есть не совсем наружу.
Я оказалась в подвале, по которому проходили несколько разноцветных труб. Возле одной трубы копошился коренастый лысоватый мужичок в сильно поношенном синем комбинезоне. Он пытался то ли отвернуть, то ли завернуть большой кран на этой трубе, но это у него никак не получалось.
Я попыталась прошмыгнуть мимо этого работяги к неплотно прикрытой двери. Однако сантехник услышал мои шаги и проговорил, пыхтя от натуги:
— Петрович, подай ключ на три четверти!
Я не отозвалась, и он обернулся.
Увидев меня, он удивленно проговорил:
— Ты не Петрович!
— Точно подмечено, дядя… — усмехнулась я.
— А где Петрович?
— Чего не знаю, того не знаю!
— А ты что здесь делаешь? Тут посторонним находиться не положено! — опомнился сантехник.
— А я уже ухожу! Пока, дядя, передай привет Петровичу, если встретишь!
Я действительно скользнула в дверь и покинула подвал.
За этой дверью была очередная лестница, на этот раз бетонная.
Я поднялась по ней и оказалась в подъезде обычного жилого дома. Ничего такого особенного — довольно чисто, сбоку ящики почтовые висят с номерами квартир, доска для объявлений прибита, под ней цветок какой-то полузасохший скучает.
Тут же ко мне подскочила женщина средних лет, в розовом махровом халате, с таким же розовым полотенцем, обмотанным вокруг головы на манер тюрбана.
— Безобразие! — выпалила она.
— Это вы о чем?
— Как о чем? Вы перекрыли воду, как раз когда я мыла голову! Что мне теперь делать?
Она взмахнула руками, при этом махровый тюрбан размотался, она с трудом подхватила его и, водрузив на прежнее место, повторила трагическим голосом:
— Что мне теперь делать?
— А я-то при чем?
— Как это — при чем? Разве это не вы ее перекрыли? Вы же в подвале были! Я видела!
— Точно не я! — открестилась я. — Это Петрович!
— Ну что за день сегодня такой! — заговорила она уныло. — Наверное, магнитная буря или еще что… Все как будто с ума посходили! Сначала та мегера сумасшедшая, теперь вот это…
— Мегера? — переспросила я. — Какая еще мегера?
Почему-то при этом слове я подумала про Аглаю Михайловну. Ей такое определение подходило больше, чем кому-либо другому.
— Да примерно час назад, когда я из магазина возвращалась, выскочила отсюда какая-то ведьма в пижаме, выбежала прямиком на проезжую часть и чуть не попала под колеса машины… главное, я ее первый раз вижу, а я здешних жильцов всех досконально знаю… Я с самого рождения в этом доме живу.
Точно, это Аглая! Я ведь убедилась, что она убежала из своей квартиры этим же путем.
— А как она выглядела? Волосы седые и такие взлохмаченные — прямо как воронье гнездо?
— Точно! — махровая женщина подозрительно уставилась на меня: — А вы… ты… вы откуда ее знаешь?
— Так это же тетя моя! — выпалила я первое, что пришло в голову. — Тетя… у нее с головой не все в порядке, так я беспокоюсь, как бы с ней не случилось чего…
— Если тетка с головой не дружит, так смотреть за ней нужно! — припечатала моя собеседница, вновь старательно обматывая голову полотенцем.
