— Во-первых, таких, как вы, много. Во-вторых, вы говорите о восточных морях, а экспедиция отправится на запад…
— Земля круглая, синьор, и, отправившись на запад, мы приплывем в те самые восточные моря.
— Это так, но этого недостаточно.
Дон Фернандо вздохнул и выложил свой последний козырь, который приберегал на крайний случай:
— У меня есть карта… старинная карта, на которой обозначен этот самый западный проход.
— Вот как? — дон Хуан посмотрел на собеседника с интересом. — Что ж… думаю, бесполезно просить вас показать мне эту карту?
— Эта карта — все, что у меня есть. Если вы не дадите мне денег на экспедицию, мне придется искать другого арматора…
— Вы никого не найдете. Все экспедиции такого рода проходят через нашу Палату.
Дон Хуан немного помолчал и понизил голос:
— Вы показались мне убедительным. Пожалуй, я поддержу ваш проект в правлении Палаты.
— Благодарю вас, синьор!..
— Подождите благодарить. Я еще не закончил. Я поддержу ваш проект — если вы обязуетесь выплатить мне двадцать процентов от прибыли, которую сможете получить в этой экспедиции. А также от всех будущих доходов.
— Двадцать процентов! Но тогда мне ничего не останется! Все остальное уйдет на погашение долга перед Палатой…
— Я не заставляю вас соглашаться. Вы можете подумать — впрочем, не слишком долго. Мореплавателей много, а ресурсы Палаты не резиновые…
Дон Фернандо с удивлением слушал собеседника.
Ему казалось, что он не обсуждает с важным государственным чиновником экспедицию на другой конец света, а торгуется с крестьянином на деревенском рынке за пучок редиски.
Тут он вспомнил наставления, которые давал ему накануне старый знакомый, несколько лет назад переселившийся в Севилью и знающий здешние порядки. Он говорил, что дело примет именно такой оборот, и советовал торговаться без стеснения.
Тогда дон Фернандо думал, что тот шутит, но теперь убедился в его правоте.
— Позволено ли мне будет, синьор, сделать вам встречное предложение?
— Смотря какое.
— Двадцать процентов — чересчур много. Я могу согласиться на половину. Десять процентов — самое большее…
— Десять?! — воскликнул чиновник с возмущением. — Это оскорбительно! За десять процентов я не стану даже докладывать руководству Палаты о вашем проекте.
Он немного помолчал и произнес трагическим голосом:
— Так и быть, я мог бы согласиться на пятнадцать. И только из уважения к вам.
Благородные доны торговались еще некоторое время и наконец сошлись на одной восьмой части доходов, то есть на двенадцати с половиной процентов.
