– Пошто «не посылать»? – спохватился Касогов. – Против регулярного войска они не сдюжат, но против воровских шаек, будут хороши…
Дворянская конница прошла, и следом за ней в строгом порядке на площадь, шквадрон[114] за шквадроном, вышли рейтары. Отличие было разительным. Рейтары, все как один в стальных кирасах и шлемах, казались единой массой. Да и вооружены они были лучше дворян. У каждого всадника кроме длинной шпаги имелось по паре седельных пистолей для ближнего огненного боя.
Не отрывая глаз от проезжавших мимо грозных всадников, Касогов восхищённо сказал:
– Вот рейтары эти против вора Стеньки как раз. Они воровское казачье войско уж точно одолеют.
Алексей Михайлович посмотрел на генерала и, снова ничего не сказав, улыбнулся. Все знают, что у царя Московского уже не одна тысяча таких, закованных в железо, воинов.
А смотр тем временем шёл своим чередом. Играли сиповщики[115], били тулумбасы, гремели литавры, и всем собравшимся было ясно, что вору Стеньке, против кого собрали войско, да и иным супостатам, несдобровать…
На мысе Пур-наволок, где было решено ставить Гостиный двор, кипела работа. Часть старых деревянных строений уже снесли, и по расчищенной площадке деловито расхаживал мастер Вилим Шарф, указывая следовавшему за ним десятнику, где надо вбивать разметочные вешки.
Воевода Епанчин никак не мог пропустить начала строительства и тоже был здесь. Он с удовольствием следил, как вслед идущему мастеру Шарфу выстраивается ровная линия из заранее подготовленных ошкуренных колышков, и явственно представлял себе будто уже готовую стену.
Рядом с воеводой стоял недавно приехавший в Архангельск розмысл Матис Анцин и тоже внимательно следил за действиями Шарпа. Внезапно то ли розмыслу что-то не понравилось, то ли по другой какой причине, но он развернул бывший при нём свиток и стал вглядываться в то, что там было изображено.
Из любопытства Епанчин тоже заглянул в свиток и удовлетворённо хмыкнул. Сейчас розмысл держал в руках подробный чертёж будущего Гостиного двора, и воевода, к собственному удивлению, отметил, что нарисованная там обращённая к реке стена точь-в-точь такая, какую он себе представлял.
Воевода хотел было расспросить Матиса поподробнее, что тут и как быстро будет построено, но его отвлекло неожиданное появление служки, который, затоптавшись рядом, явно не решался что-то сказать.
– Ну что там у тебя? – косясь на него, недовольно буркнул Епанчин.
– Так это… Там, значит, сюда с воеводского двора человек прибежал… – сбивчиво сообщил служка.
– Зови его сюда… – махнул рукой воевода и снова заглянул в чертёж.
Там, правда, толком он ничего рассмотреть не успел, так как почти сразу к нему в сопровождении того же служки торопливо подошёл ражий парень и сдёрнул шапку. У себя на воеводском дворе Епанчин парня никогда не видел и потому удивлённо спросил:
– Ты откуда взялся?
– Фрол Матвеич прислали сказать… – парень помял шапку в руках и закончил: – Коч кормщика Стоумова, что встречь солнца ходил, возвернулся…
– Да ну?.. – изумился воевода. – И где он?
– Там, – парень махнул рукой куда-то в сторону.
– Веди, – коротко бросил Епанчин и, забыв про чертёж, поспешил вслед за парнем.
Посланец Фрола привёл воеводу к пристани. Знакомый коч и точно уже стоял у причала. Как сразу отметил про себя воевода, судёнышко основательно потрепало. Косо спущенный передний парус теперь был из ровдуги, цветная полоса по борту потускнела, и даже обшивка местами казалась измочаленной.
Сходни были спущены, но едва воевода ступил на них, как его чуть не сбил с ног сломя голову мчавшийся на пристань зуёк. Увидев, на кого он налетел, мальчишка, испуганно заморгавши, встал как вкопанный, но сердиться сейчас воевода не мог и даже позволил себе пошутить:
– Куда бежишь, помор?.. Аль прознал чего?
Увидев, что грозный воевода смеётся, зуёк не полез за словом в карман и заявил:
– А вот и прознал! Индрика-зверя там, где мы были, нету…
– Ну, раз Индрика-зверя нету, может, чего другое есть… – И, с усмешкой обойдя стоявшего столбом ошарашенного мальчишку, Епанчин поднялся на палубу, где у самых сходней воеводу ждал радостно улыбающийся Фрол.
Купец суетливо помог воеводе одолеть сходни и, отвечая на невысказанный вопрос Епанчина, как-то сожалеюще развёл руками:
– Вот, коч мой возвернулся… – будто в этом было нечто предосудительное.
Догадываясь, что с походом «встречь солнца» не всё ладно, Епанчин собрался толком расспросить Фрола, но тут к ним подошёл поднявшийся из своей каюты на палубу Епифан Стоумов. Он тоже был заметно обеспокоен, и противу правил воевода первым приветствовал кормщика:
– С благополучным прибытием…
– Благодарствую, – ответил Стоумов и с достоинством поклонился.
– Ну как поход, удачен? – сделав вид, что ничего не заметил, спросил воевода.
– Тут с какой стороны посмотреть… – Кормщик немного подумал и, неспешно вспоминая перипетии плавания, сказал: – Досель неведомый островок нашли. Подходы к нему разведали. Вот только хода по чистой воде там нет. Ледяные поля сплошняком…
– М-да… – воевода вздохнул. – Вот и капитан Нильсен то же толковал…
