– Странно, что в современном обществе можно говорить о сексе, но деньги по-прежнему табу.
Джеймс сцепил руки и стал смотреть на пальцы.
– Чарли, у тебя нет денег.
– Понимаю, у меня есть недвижимость, хотя нет доходов в том смысле…
– У тебя есть недвижимость и замечательные доходы от выступлений, которые ты немедленно тратишь. Есть небольшие сбережения, которых обычно хватает, чтобы пережить межсезонье. Ты действительно готов всерьез взяться за финансы?
– Да.
Джеймс подошел к письменному столу и вытащил из ящика тетрадь.
– Вот тетрадь для записи расходов.
– Я видел ее и раньше.
– Макс Фриц из Германии сегодня вручит тебе семь тысяч пятьсот долларов. Пиши «семь тысяч пятьсот» здесь, вот в этой строчке. Нет, нет, вот здесь. Отлично. И напиши ниже «две тысячи пятьсот».
– Это что?
– Сумма, которую я каждый год резервирую на следующий сезон: обновление декораций и всё такое. Итого…
– Я складываю два числа и получаю десять тысяч. Ничего сложного, Джеймс.
Непонятное выражение на лице Джеймса наконец оформилось в терпеливую улыбку.
– Это твой бюджет.
– На шоу?
– На всё. На твою жизнь, включая шоу. Записывай все личные расходы сюда, а все траты на шоу – вот в эту колонку.
Картер кивнул.
– А как насчет других моих денег?
– О чем ты?
Должны были быть какие-то слова, но Картер их не знал.
– Ну, например, вложения в магазин братьев Мартинка, которые я обратил в наличность. Еще были какие-то не то бонды, не то акции…
Джеймс помотал головой.
– Ничего.
– Просто в «Сфинксе» напечатано объявление о продаже библиотеки, которую я хотел бы приобрести.
– Правда, Чарли, ничего.
– Но у меня есть «пирс-эрроу», и «бентли», и…
– Вот и я о том.
Картера пробил легкий озноб, как от начинающейся простуды: он понял.
– Ясно. Я решил взяться за финансы, как раз когда оказался на мели.
Джеймс кивнул.
Картер ответил кивком.
– Хорошо. В этом есть что-то хорошее. – Он и впрямь был доволен, как будто пересчитал бутылки в погребе.
– Тебя не беспокоят грабители?
Руки в карманы, улыбка на лице. Картер мотнул головой.
– Ты думаешь, что сможешь с ними разобраться?
– Не думаю, а знаю. Они скоро поймут: того, что им надо, у меня нет.
– Но оно у тебя.
– Да, кстати. Вот, возьми.
Брат сложил руки на груди, и Картеру пришлось положить сигарный футляр на стол.
Джеймс покачал головой.
– Здесь небезопасно. Я не хочу, чтобы планы были у меня.
– Это просто футляр. Пустой. – Картер вытащил другой футляр, серебристый, без всякой эмблемы. – Планы здесь. Кстати, прекрасный способ их хранить. У меня они в полной безопасности.
– Но грабители знают, что они у меня.
– Знали. Теперь не знают.
Джеймс, не в силах больше выносить его улыбку, легонько потер лицо. Он понимал, что бессмысленно просить объяснений, поэтому просто проводил брата до двери, бормоча:
– Ты бесхитростен, как Папа Борджиа. Позволь хотя бы напомнить, чтобы ты вернул мисс Кайл ее перчатки?
– Конечно.
– Знаешь, – проговорил Джеймс, не отпуская брата, – мир сильно изменился. Можно переспать с девушкой и не жениться на ней.
– Джеймс, у меня были романы, не волнуйся. – Картер взялся за дверную ручку.
– Да? С кем?
– Я – джентльмен.
– Безусловно. С кем?
– Ты их не знаешь.
– Вот в
– Спасибо.
– Не только говорить о сексе, но и…
– Спасибо.
Картер открыл дверь и шагнул наружу. Джеймс вышел следом, крича: «Развейся!». Картер успел спуститься на два пролета, прежде чем Джеймс перегнулся через перила и крикнул вдогонку:
– Денег не трать!
Полковник Старлинг в одиночку координировал всю работу Секретной службы на восточном побережье и отлично справлялся с этой нелегкой обязанностью. Ему потребовалось меньше сорока восьми часов, чтобы прибыть из Сан-Франциско в Вашингтон, где он, прежде чем приступить к другим неотложным обязанностям, отправился на встречу с неким довольно странным субъектом – обладателем редкостного таланта.
В то время вся шпионская служба США располагалась на третьем этаже заштатной меблирашки в самом заболоченном пригороде Вашингтона, округ Колумбия. Хозяйка, набожная и суровая вдова, собралась выселить жильцов за неуплату. Если не принять меры, Черный кабинет, единственное в Соединенных Штатах бюро по криптографии, внешней и внутренней разведке и надзору за перепиской, мог прекратить свое существование к первому сентября.
Агентство состояло из Герберта Ярдли и его помощниц, которые собирались увольняться, потому что уже две недели не получали жалованья.
Ярдли всю взрослую жизнь пытался избавиться от детского прозвища: «Голова с шишкой». У него и впрямь был немного неправильной формы череп, к тому же ему не удалось обзавестись ни девушкой в университете, ни женой в многочисленных странствиях. Однако личные неурядицы не поколебали его уверенности в собственном предназначении.
