– Я провел с президентом лишь пять минут. У нас, у фокусников, странная жизнь. Я встречался с президентами, королями, премьер-министрами и несколькими восточными деспотами. Почти все хотели знать, как я делаю свои трюки, или показать мне карточные фокусы, которым научились в детстве. Мое дело улыбаться и восклицать: «Превосходно!». Впрочем, это не такая плохая профессия, если не ввязываться в свары о том, кто какой номер придумал.
Картер замолчал, довольный тем, что не ответил на вопрос.
Взгляд Старлинга вспыхнул. Картер понял, что каким-то образом угодил в капкан, и Старлинг теперь ходит кругами, прикидывая, как лучше отпилить ему ногу.
– Понимаю. Вы сами создали завораживающую программу.
– Спасибо.
– В качестве восхищенного зрителя, сэр, я хотел бы задать вопрос и надеюсь, он не покажется вам грубым. Не мог ли я прежде видеть какие-то ваши трюки?
– Так, как я их показываю – нет.
– Значит, вы сами придумали все эти фокусы. Потому что Тёрстон – я имел счастье присутствовать на его выступлении – тоже демонстрирует трюк с веревками. А несколько лет назад я видел Голдина, и у него тоже были два факира. Может быть, какие-то из ваших номеров…
– Нет, – резко отвечал Картер. – Вообще-то, полковник Старлинг, практически все иллюзии придуманы давным-давно. Дело в том, как их преподнести.
Он надеялся, что эта тема исчерпана, но, поскольку Старлинг молчал, вынужден был продолжить:
– Другими словами, я не изобрел сахар и муку, но пеку вполне съедобный пирог.
– Значит, коллеги так же уважают вас за качество исполнения, как и тех иллюзионистов, которые придумывают собственные номера, – сказал полковник.
Картер внезапно почувствовал себя так, словно Старлинг медленно сверлит ему живой зуб. Хотелось заорать: «Да, это правда, меня уважают не так, как прежде, я жулик!» Однако он овладел собой, сложил руки и произнес с улыбкой:
– В какой-то момент наш разговор ушел от президента Гардинга.
– Виноват. Мне любопытны все виды надувательства. – Старлинг вытащил из нагрудного кармана визитную карточку, быстро оглядел ее и протянул Картеру. – Если еще что-нибудь вспомните…
– То позвоню.
Старлинг спустился к Гриффину и вместе с ним двинулся вниз, потом внезапно остановился и обернулся.
– Мистер Картер!
– Да? – Картер почувствовал изнеможение, как будто в длинном забеге от него внезапно отодвинули финишную ленточку.
– Президент ничего не говорил о тайне?
– О какой?
– Несколько людей сообщили, что в последние недели жизни президент задавал им вопрос… – Старлинг открыл блокнот и прочел: – «Что бы вы сделали, если бы узнали страшную тайну?»
– Как любопытно! Что бы это могло быть? – При этих словах на Картера навалилась непомерная усталость – он чуть было себя не выдал. Старлинг пригвоздил его очередным ледяным взглядом.
Однако, видимо, лицо Картера осталось достаточно бесстрастным, потому что Старлинг сказал только:
– Мы выясним. Спасибо.
И они вместе с бессловесным Гриффином ушли, оставив Картера одного.
После того как Старлинг и Гриффин ушли, Картер несколько секунд стоял в халате, упершись лбом в дверь и держась одной рукой за ручку, а другую закинув за голову так, что локоть указывал в потолок.
Убедившись, что никто больше к двери не подойдет, он осел на пол и проговорил: «Слава Богу, всё позади», ни к кому в особенности не обращаясь. За последние три дня он спал в общей сложности десять часов, поэтому вставать с пола не собирался.
Однако теперь Картер оказался лицом к лицу с… собой. Из надорванной оберточной бумаги на него смотрела прислоненная к вешалке стопка афиш. Сюжет неоригинальный: поясной портрет в три четверти, Чарльз Картер в тюрбане и смокинге, на плечах бесенята что-то нашептывают ему в ухо. Эта композиция стала фирменным знаком фокусников еще со времен Келлара, она говорила зрителям: «Приходите посмотреть на человека, которому нашептывает советы сам дьявол». Даже за границей все знали, что черти означают мага, как крендель означает булочную.
Для Картера черти означали что-то другое. Они шептали: «Можешь сидеть здесь, Чарльз Картер, и не двигаться, пока твое сердце не перестанет биться».
Для измученного человека, сидящего у двери оклендско-го особняка, этот совет, голос самого дьявола, звучал очень заманчиво. Тем не менее Картер с усилием встал, пошел на кухню и начал мыть посуду. Когда вода полилась в мойку, он сказал: «Ха!», как будто взбирался на вершину Альп. Картер был полным профаном в домашней работе и с отъездом Бишопа не мог бы отмыть бокал до чистоты даже за миллион долларов золотом.
Однако он упорно трудился, составляя планы на завтра, послезавтра и последующие дни.
Он вымыл стакан из-под апельсинового сока, говоря себе: «Мистер Картер, вы замечательно показали фокус Голдина» и воображая, что моет человеческий череп и прячет его в мыльной воде. Если бы кто-нибудь снова спросил, он бы ответил: «Я показал много иллюзий, господа, уникальных и захватывающих. И оригинальных».
Но когда, Великий Картер, вы последний раз показывали такую иллюзию?
Недавно.
И какую же?
