Перед входной дверью болталась оборванная веревка. Присмотревшись, Картер обнаружил полосы от каблуков – кого-то тащили прочь.
– Внутрь они не попали, – сказала Аманда.
– Ясно, – отвечал Картер. – Кто-то из них пытался взломать дверь?
– Да, один из них попробовал, и тогда…
– А когда ловушка захлопнулась, другому пришлось обрезать веревку?
– Да, и тогда…
– Один из них взялся за дверную ручку. И что случилось?
Ами сказала: «Бабах!», и они с сестрой, хихикая, заплясали на месте.
Феба Кайл поднялась по лестнице и встала рядом с девочками.
– Бабах?
Ами пропела:
– Все знают, что дверь Картера трогать нельзя!
– Ни за что! – подхватила Аманда.
– А не то – бабах! – Ами повторила свой танец.
Девочки рассказали, что второму дяде пришлось тащить того дядю, который взялся за дверь, и что больше они не возвращались. Пересказав историю несколько раз, так что каждая воскликнула: «Бабах!» и показала, как дядя дергался и падал, сестры переключились на то, что учатся плавать и уже получили значки с дельфинчиками. Картер, поблагодарив, дал каждой по десятицентовику и отправил их домой, пока родители не заметили.
– Детки. Такие
– Славные девочки. Дети – самые сложные зрители для фокусника. Трудно добиться, чтобы они не смотрели, куда не надо. Поэтому же они…
– Хорошие соседи?
– Да.
Картер отключил систему защиты и вошел в дом. Он усадил мисс Кайл в кресло; а сам обошел комнаты. Всё было на своих местах.
Когда он вернулся в фойе, то обнаружил, что кресло опустело – мисс Кайл стояла и ощупывала декоративную вазу.
– Мисс Кайл, я должен как можно скорее доставить вас домой. Здесь вы в опасности.
– Правда? – спросила она с любопытством и даже весело.
– Я серьезно. Вам, возможно, не по душе ваша жизнь в приюте, но мир полон нехорошими людьми.
Мисс Кайл продолжала ощупывать фойе, потом осторожно двинулась налево вдоль стены, держась сперва за журнальный столик, потом за полки в книжной комнате, потом за письменный стол, где наткнулась пальцами на подзорную трубу. Здесь она задержалась.
– Труба указывает вверх, уверяю вас.
Однако мисс Кайл всё же ощупала подставку и окуляр.
– Она указывает на здание «Трибьюн».
– Потрясающая догадка! – Картер был ошеломлен, словно она взяла из воздуха букет цветов. – Как…
– Это не догадка, – перебила мисс Кайл. – Скажите, вы не волнуетесь?
– По поводу чего?
– По поводу взломщиков. Нехороших людей.
Пульс восемьдесят, дыхание нормальное.
– Ничуть.
– Ясно. Вас ничуть не волнует, что незнакомых людей бьет током на вашем пороге?
Картер, считая, что уже ответил на вопрос, молчал.
Она продолжала:
– Пока вы думаете над ответом, я посмотрю ваши книги.
– Удачи, – сказал он, не подумав.
Мисс Кайл медленно, очень медленно повернулась от книжной полки; казалось, прошло полчаса, прежде чем Картер увидел ее лицо – оно сияло. Мисс Кайл улыбалась, поразительные алые губы разошлись, показывая безупречные зубы. Первая ее улыбка, адресованная ему.
Снова к полке. Мисс Кайл взяла, ощупала и положила на место нож из слоновой кости для разрезания бумаги. Она, словно и не прилагая усилий, сразила Картера наповал. Теперь ее пальцы скользили по чашкам с секретом. Очевидно, она готова была дожидаться ответа хоть всю ночь.
И Картер задумался: волнуют ли его взломщики? Если это новая опасность – что ж, он готов. Один раз он уже ускользнул от Секретной службы и только что без всяких усилий разделался с какими-то двумя идиотами. Им явно что-то нужно, однако они не могут знать наверняка, что оно у Картера – он поминутно сбивает их с толку обманными ходами. Что ж, если быть совсем честным, его это волнует.
– Простите. – Он зашел в кухню, вернулся с двумя бокалами и протянул один Фебе. Та как раз вытащила с полки самую старую книгу – инкунабулу с заклинаниями, которыми, по мнению инквизиции, можно было вызывать дьявола.
– Никак не могу понять, из чего сделан переплет.
Картер забрал у нее книгу.
– Из человеческой кожи. Слушайте внимательно. Я хочу сказать тост.
Она понюхала бокал.
– Ой, вода. Воду, наверное, можно. За что вы хотите выпить?
– За неведомое.
Она задумалась, потом подняла бокал. Картер легонько коснулся его своим.
– За неведомое. – Она отпила воду. – А как, мистер Картер, вы относитесь к неведомому?
– Очень и очень хорошо.
При этих его словах она вновь подняла бокал, чтобы повторить тост.
Человек может прожить на хлебе и воде, но на хлебе, воде и
В Каире наступило время вечерней молитвы. В мечети напротив театра «Эзбекие» недавно установили граммофон, и призыв разносился из громкоговорителей на втором этаже. Перед театром стоял весьма недовольный господин. Он дожидался антрепренера, Бехару Гемайдана, злясь на испепеляющую жару и пронзительное пение муэдзина.
