Он сочувствовал авторам писем. Одно дело – вытащить кролика из шляпы, другое – претворить воду в вино. Когда зарабатываешь на жизнь чудесами, возникает соблазн притвориться всемогущим – особенно когда люди так этого хотят. Даже ведущий научный журнал «Сайентифик америкен» рассматривал механических медиумов в надежде расширить горизонты познания. Если есть газы без цвета и запаха, разъедающие кожу, и плесень, побеждающая болезни, почему не появиться машине для общения с умершими? Никто уже не понимал, что возможно, а что нет, более того, какими средствами – естественными или сверхъестественными – это достигается. Картер заметил: строго научное объяснение – скажем, что скелет виден благодаря рентгеновским лучам – разочаровывает публику. Люди хотят изумляться дважды – сперва увиденному, затем тому, что научный прогресс, в который они верят – ничто перед божественным вмешательством.
Может ли новая иллюзия быть впечатляющей и одновременно не ранить легковерных зрителей? Что, если отбросить все атрибуты спиритического сеанса – бубны, стоны, эманации? Вызвать духа, задать вопросы и отпустить его обратно в астрал? Ледок и Джеймс помогут сделать иллюзию реалистичной.
Они с Малышом прошли под аркой, заплетенной диким виноградом, к птичьему заповеднику. В этот час цапли и гуси были по большей части на островах, остальные взлетали, завидев льва. Малыш в жизни не поймал ни одного животного и наверняка не знал бы, что делать с гусем. Однако ему иногда нравилось поохотиться, напомнить птицам, что он – лев.
Лев трусил впереди. Внезапно он напрягся всем телом, взмахнул кисточкой на хвосте и скакнул в кусты.
Картер недовольно прищелкнул языком. Слышался хруст веток: если в трехстах фунтах львиного тела и была унция кошачьей грации, Малыш никак ее не проявлял. Картер свистнул. Хруст затих. Лев не вернулся.
Малыш углубился в парк. Диких животных здесь нет. Если Малышу вздумалось поохотиться на грабителя, то пусть себе развлекается – это может быть даже забавно. Картер постоял у кромки воды, вглядываясь в темноту под деревьями и надеясь, что Малыш выдаст себя каким-нибудь звуком. Вот за одним кустом мелькнул припавший к земле силуэт льва, вот снова, уже в другом месте. Куда он крадется? Ожерелье огней почти не давало света. Порыв ветра качнул гирлянды, повеяло запахом гуано и креозота. Картер обмер: он увидел в свете фонаря шляпку и стройный силуэт одинокой женщины на скамейке. Малыш охотился на нее.
Кричать было поздно: в следующий миг лев перемахнул через скамейку и, растопырив лапы, грузно приземлился с другой стороны. Картер со всех ног бросился туда, мысленно перебирая слова, которые не раз говорил лондонским уличным мальчишкам или таможенникам в порту Сан-Франциско: Малыш просто играет, он и мухи не обидит.
И тут Картер застыл, как громом пораженный: женщина угощала Малыша бутербродом.
Лев взял кусочек мяса из ее рук и громко зачавкал. Женщина оторвала еще, нимало не пугаясь, что лев трется о землю у ее ног.
Когда Картер был шагах в десяти от скамейки, женщина громко сказала через плечо:
– Ничего, что я кормлю его ростбифом?
Проглотив комок, Картер сказал:
– Да, да. Он любит ростбиф.
До чего же хладнокровная особа!
– Хорошо. А я всё пытаюсь понять, что это за собака.
Картер рассмеялся. И впрямь очень хладнокровная особа!
– Это шнауцер.
– Вы меня дразните. – У женщины был ясный голос, правильный, как у школьной учительницы. Подойдя ближе, Картер заметил, что на ней простое шерстяное платье, много лет назад вышедшее из моды и слишком легкое для прохладного вечера. Она сидела спиной и на мгновение обернулась: он успел заметить крупный красный рот и отблеск очков. Возраст, цвет кожи и волос – всё скрывала тень от шляпки. И вообще, что женщине делать здесь в такой час?
– Я случайно знаю, что шнауцеры гораздо меньше. Как его зовут?
– Малыш.
– И что это за порода?
– Ну, если он не шнауцер, то, значит, лев.
– Теперь вы точно меня дразните. – Она протянула Малышу еще кусок мяса, который тот немедленно заглотил.
– Если быть совсем точным, африканский лев.
Женщина промолчала, Картер немного огорчился. Потом она протянула еще полоску ростбифа, а когда Малыш потянулся к мясу, отвела правую руку, а левой погладила его от гривы до кисточки на хвосте.
– Господи! – Она вскочила со скамьи и повернулась к свету. Картер увидел бледное, без кровинки, лицо. Рот женщина зажала руками. Очки у нее были закрашены черным.
– Ой, – не подумав, сказал Картер. – Вы – слепая.
– Это лев! – выкрикнула она.
– Простите, я думал, вы знаете. Я думал… пожалуйста, не волнуйтесь. Он ручной.
– У вас лев!
