⠀ — Сын обижается на меня. Не говорит напрямую, но я же мать, я знаю его как облупленного. Он считает, что я вмешалась в ваши отношения, а сама строю свою жизнь, как мне хочется. Отсюда его неприятие моего брака. Обида за отца тоже имеет место, но больше обида за себя. Но видишь ли… мой брак не принесет сюрпризов, я знаю, что получу и что смогу дать. Вот в чем разница.
⠀ Саша покивала, соглашаясь.
⠀ Зазвонил телефон. Высветился незнакомый итальянский номер.
⠀ — Синьорина Алессандра? Это фра Антонио. Вы просили сообщить. Брат Аурелио пришел в себя и хочет поговорить с вами.
— Со мной?
— Да, и просил ничего не говорить синьору Фабио. Запишите адрес? Мы вас ждем!
⠀***
⠀ Саша и Лапо подошли к воротам небольшого монастыря, где их уже ждал брат Антонио.
— Извините, но брат Аурелио хочет говорить с синьориной наедине.
— Я подожду. — Лапо подставил лицо осеннему солнышку. — Погуляю.
— Я могу показать вам наш храм, фрески. Все сестры в этом монастыре говорят только по-немецки, они из Германии.
⠀ Келья казалась больничной палатой, никаких занавесок на маленьком окне, голые беленые стены, лишь распятие над кроватью, узкой, односпальной.
Молодой монах лежал на кровати, несколько подушек подложено под плечи, чтобы верхняя часть тела приподнялась. На голове повязка. Белая простыня накрывала его по подбородок.
⠀ Он смущенно улыбнулся: — Спасибо, что пришли.
— Как вы себя чувствуете?
— Все болит, как будто меня переехал трактор. И я еще не совсем пришел в себя. Спасибо, что не рассказали карабинерам.
— И вы туда же! Вы знаете, кто на вас напал?
— Я хотел рассказать вам мою историю… — вместо ответа сказал молодой монах. — Вы же понимаете значение искусства? Синьор Фабио не зря обратился именно к вам.
⠀ — Я не специалист, и плохо разбираюсь в искусстве.
— Но вы понимаете, да?
⠀ Саша догадалась, о чем спрашивает брат Аурелио и кивнула.
— Я понимаю, что за каждым полотном стоит история. А иногда и тайна.
⠀ — Моя история уходит в прошлое и начинается с далекого прадеда. Он был учеником художника, но вы не найдете его работ в музеях, он не приобрел известности. Но прадеду повезло работать вместе с великим мастером, Пинтуриккьо. После смерти художника у него осталась картина, которую Пинтуриккьо написал для себя. Конечно, он ее не украл! Даже не думайте! Он знал, как дорога художнику эта картина и после смерти… забрал ее, чтобы не досталась недостойным людям или просто не выбросили на помойку. И вот уже почти пятьсот лет картина оставалась в моей семье. Она передавалась старшему сыну, как наследство.
— Вы говорите о картине из монастыря? О прекрасной Морганте?
⠀ Молодой монах подскочил на кровати, но опомнился, и судорожно натянул простыню.
⠀ — Откуда… как… как вы можете знать?
— Я провела свое расследования, — улыбнулась Саша. — И я знаю начало истории, но не знаю, чем она закончилась. Расскажите!
⠀ — Я единственный сын и следующий в очереди за моим отцом. Но я выбрал свое призвание и у меня никогда не будет сына, которому я смогу передать картину. Нельзя, чтобы она канула в неизвестность… Поэтому мы с родителями обсудили этот вопрос и решили передать ее монастырю, где долгое время находилась старшая сестра отца. Мы хотели, чтобы картину увидели все, она прекрасна и заслуживает, чтобы о ней узнали. И… мы хотели уберечь ее от возможных претендентов.
— Претендентов?
— Да, хотя официально картина находилась в моей семье почти пятьсот лет, семья Гурриере несколько раз предлагала передать картину им, ведь на ней изображена их родственница. Но картина не предназначалась для этой семьи!
⠀ — Но и для вашей тоже.
— Дело в том, что они хотели продать картину. Откровенно говорили об этом и даже предлагали поделить деньги.
— Но вы тоже продали картину!
— Мы не продали. Отец давно дружил с синьором Ломбарди, известным антикваром. Это Ломбарди предложил способ передать картину в монастырь так, чтобы наша семья не имела к этому отношения. Он нашел какую-то дальнюю родственницу, и мы… выделили ей большие деньги за картину которую она якобы найдет у себя в доме. Осталось лишь намекнуть благотворителю, что картина идеально подойдет для дара монастырю.
⠀ — Но это реально очень большие деньги!
— Которые мы вернули.
— Как это?
— Та женщина получила свои деньги, антиквар вскоре продал картину благотворителю и отдал отцу всю сумму за исключением своих комиссионных.
⠀ Саша выдохнула. Семья вернула деньги. А то она уже рассматривала, не появился ли нимб над головой молодого монаха.
⠀ — Хорошо, картина оказалась у бизнесмена, он умер, не успев вручить ее монастырю и она пропала. Вы что-то об этом знаете?
Монах прикрыл глаза. Некоторое время лежал тихо, девушка даже подумала, что он уснул. Но потом он открыл глаза и, не глядя на Сашу, ответил:
⠀ — Мы забеспокоились, узнав о смерти нового владельца. Синьор Фальетти не жаловался на сердце, каждое утро бегал одной и той же дорогой в горах, не было никаких причин чтобы он потерял равновесие и упал со скалы на пробежке.
— К сожалению бывает и так.
— Бывает…
— И вы…
— И мы забрали картину.
— Вломились в дом?
— Нет… она хранилась у синьора Ломбарди.
