— Я же не всегда был монахом! У моей мамы парфюмерный магазин на Корсо Джузеппе Мадзини, а я со школы помогал ей. Я узнаю любой аромат, из классических, конечно, новых я уже не знаю. Запах был еле заметный. Кто-то другой мог его и не почувствовать. Но я… у меня нюх натренированный!
Саша нажала отбой.
— Надо бы узнать, где живет семья Гурриере, и кто они. Может, позвонить Луке или Массимо?
— Это Умбрия, а не Тоскана.
— И они меня пошлют, да… Тогда надо звонить Никколо. Или нет, подожди, я знаю, кому позвонить. Морганта из семьи Бальони, а кто знает всех своих родственников до триста тридцать пятого колена вместе с боковыми ветвями?
Саша позвонила маленькому маркизу, успокоила, что все в порядке и Аделе чувствует себя прекрасно. Поинтересовалась, готов ли он к завтрашнему событию. А потом задала свой вопрос.
— Я так и знал, carissima Alessandra, что ты позвонила не просто так. — Рассмеялся маркиз. — Да, была такая Морганта. Нет, совсем не странное имя, хотя обычно оно использовалось в мужском варианте. Конечно у нее были дети, но мы особо за этой семьей не следили, потому что ее дети уже не были Бальони, они стали наследниками своего отца. И все же… Припоминаю, что последняя в роду до сих пор живет в Ассизи. Ее зовут… минуточку… вспомнил, Виттория Манчини, это фамилия отца, Гурриере она по матери.
Саша поблагодарила маркиза и покачала головой:
— С этой вашей развлекалочкой — старинной враждой — с ума сойдешь. И Гурриере, оказывается, давно нет, а для семьи фра Аурелио они до сих пор носят это имя.
— А кстати, как фамилия семьи Аурелио?
— Не знаю… — Саша удивленно посмотрела на Лапо. — В голову не приходило спросить.
— А зря!
В справочнике они нашли адрес синьоры Виттории Манчини и сразу отправились туда. По дороге Саша отправила сообщение брату Антонио с вопросом о фамилии молодого монаха.
— Кстати, а какой у тебя одеколон? — Принюхалась она к Лапо.
— Старомодный. Acqua di Parma.
— Что-то знакомое…
— Еще бы! Он стал культовым ароматом в двадцатых годах прошлого века; стоило распылить его в мужском ателье, и всем посетителям немедленно понадобился этот одеколон. За ароматом гонялись даже звезды Голливуда и он до сих пор считается образцом классического стиля.
— Точно, знаменитая Пармская вода…
— Ее создал в Парме в 1916 году барон Карло Маньяни. Специалисты считают, что ничто лучше не представляет итальянский классический стиль. Лично я всегда предпочитал другие ароматы, но Acqua di Parma — аромат моего отца. И после его смерти мне почему-то хочется его использовать…
Саша заранее приготовила список вопросов для синьоры Виттории Манчини. Во-первых, есть ли у нее дети, во-вторых — кто из родственников интересовался картиной.
— А если это она? — Спросил Лапо.
— Дама по-видимому не молода и трудно представить, что она ворвалась в монастырь и приложила сторожа по затылку, а до этого убила настоятельницу. Конечно, она могла кого-то нанять, но как он попал внутрь?
— Вот! Ты сама все понимаешь. Никто из посторонних попасть в монастырь не мог. А значит…
— Значит карабинеры должны обыскать монастырь, а не стесняться. Но я уверена, что Никколо этого не сделает. Там же прекрасная послушница, а он хочет выглядеть героем в ее глазах!
— Ты ревнуешь?
— Нет, честное слово, нет. Мне просто обидно. Но не за себя, за Никколо. Он достоин лучшего.
Сверившись с картой, они отправились в пригород Ассизи, нашли двухэтажный кирпичный фермерский дом. Припарковали машину и Саша позвонила в звонок.
Дверь открыла седовласая женщина в платье в цветочек и фартуке.
— Si? Я могу вам помочь? — Она вытерла руки о фартук, — scusi, я как раз пеку пирог.
— Я ищу синьору Витторию Манчини.
— Это я.
— Меня зовут Алессандра. Меня попросили… разобраться в истории одной картины, с которой связана ваша семья. Так получилось, что я друг одного из Бальони, так я нашла вас.
— Каким образом разобраться?
— Я хотела узнать побольше о ваших предках и об истории картины, написанной Пинтуриккьо.
— Вы журналистка?
— Да нет же! — Саша не знала, что сказать, сошлись на карабинеров — женщина испугается, на синьора Фабио — кто знает, какие у них отношения, если вообще знакомы, на фра Аурелио точно нельзя. — Я изучаю историю Пинтуриккьо, — соврала девушка.
— Проходите. — Виттория пожала плечами и посторонилась. Провела девушку в небольшую уютную гостиную.
На стенах — несколько фотографий молодой женщины, похожей на Витторию, фотография более поздняя, где она стояла с родителями и, вероятно, братом. Значит, и брат имеется! Еще один подозреваемый.
На каждой свободной поверхности стояли вазы с цветами, кашпо из макраме удерживали свисающие растения.
В комнате не было произведений искусства, антиквариата или просто старинных предметов. Судя по обстановке, эта женщина не интересуется стариной. Но может, дело в одной единственной картине?
— Вы живете одна?
Виттория кивнула.
— Скажите, никто из ваших родственников, возможно, дальних, в последнее время не связывался с вами?
Женщина нахмурилась.
— Откуда вы знаете?
— Ну… так получилось… — Саша не понимала, о чем это Виттория, но на всякий случай поддакивала.
