Кортона, оставшаяся высоко на гребне горы по правую руку, еще выглядела типичным умбрийским городом, но уже ближе к Синалунге появились знаменитые тосканские холмы, в холодное время года серые и бежевые, но уже кое где зеленые. Давно забыта несносная летняя жара, природа снова получает достаточно влаги и свежести и готовится к скорому приходу весны. Да что говорить, если в феврале уже вовсю цветут деревья мимозы, ореховые, миндальные деревья, жасмин…
Скоро новогодние праздники, которые Саша наверняка встретит дома в России, ведь волшебное снежное Рождество во Флоренции не повторить. Да и телефон молчит… Интересно, Лапо переживает их размолвку?
Машина поворачивала, поднималась на холм и спускалась вниз, неизменные кипарисы за окном сторожили холмы и виноградники.
На горизонте появились знакомые очертания Сиены. Как и в любом другом городе, как только закончились поля, потянулись небольшие двухэтажные дома, заправочные станции, склады. Поставь вывеску с названием первого попавшегося города- и не ошибешься, пригороды одинаковы даже в Италии.
Собор над морем красных и серых крыш остался в стороне, дорога вильнула и снова ушла в холмы к старинным фермам и каменным домикам и вскоре вывела к другому маленькому пригороду, такие обычно называются frazione — фракция от основного городка.
— Мы ищем via Santa Chiara, — высунулся в окно Никколо, ему махнули рукой в нужном направлении и через пару минут машина притормозила на неширокой улице.
Дом выглядел так же, как и соседний, и два дома через дорогу, как будто все они были возведены по одному проекту в одно и то же время. Явно строительство времен Муссолини. Кругом двухэтажные длинные коробки с окнами, закрытыми ставнями, слегка облетевшая штукатурка, но все опрятно, много цветочных горшков, которые в нужном им доме давно уже не поливали, из потрескавшейся земли торчали сухие стебли. Белье висит на проволоке, протянутой между двумя окнами второго этажа, в основном детские вещи.
На звонок дверь распахнулась не сразу. Раздался быстрый топот маленьких ножек, затем скрип и вот в щели показалась голова мальчика лет пяти, не больше.
— Ciao! Мы пришли к синьоре Розини. Она дома?
Мальчик молча смотрел на Сашу и Никколо.
Полковник улыбнулся и помахал рукой:
— Ciao!
— Кто там, Микелино?
Мальчик оглянулся на голос, потом снова посмотрел на гостей и закрыл дверь.
— Хм… — Сказал Никколо и в этот момент стал ужасно похож на мать. — С открыванием двери у парня все в порядке, а вот над приветствием гостей надо бы поработать.
Саша прыснула, в этот момент дверь отворилась.
Женщина лет тридцати в переднике поверх домашнего платья удивленно смотрела на них.
— Чем я могу помочь?
— Синьора Розини? Карабинеры. Мы можем поговорить?
— Я… я не синьора Розини. Я ее дочь. — Но дверь шире не открылась. — Мать умерла две недели назад.
— Простите, мы не знали. Наши соболезнования. Но придется вас побеспокоить. Речь идет о картине, которую ваша мать случайно обнаружила в сундуке.
Женщина распахнула дверь.
— Пожалуйста, входите. Откуда вы узнали про картину?
— Из записей антиквара.
— Он обманул мать?
— Не думаю. У него все оформлено официально. Вы сомневаетесь?
— Не то, чтобы… на деньги от продажи картины мать выкупила свою половину дома, до этого она снимала его всю жизнь. Теперь половина дома перешла мне по наследству. Но раз вы пришли, значит, обманул?
— Мы пришли по другому поводу. Вы встречались с синьором Альдо Ломбарди, владельцем галереи?
— Впервые слышу это имя. Мать мне ничего не говорила, пока не продала картину и не выкупила свою половину дома.
— Мать сказала, где она нашла рисунок?
— Она упомянула старый сундук. Но… вы знаете, я поздний ребенок и моя мать была уже в почтенном возрасте, она многое забывала. Нет, у нее не было слабоумия, просто иногда возникали провалы в памяти.
— От Сиены до Ассизи большое расстояние для пожилой женщины. Как вы думаете, почему мать не пришла в антикварный магазин в Сиене, а поехала в Ассизи?
— Мать всегда любила Святого Франциска. И пока были силы несколько раз в год ездила в Ассизи. Мне кажется, там она чувствовала себя комфортнее, чем в Сиене, всегда возвращалась такой счастливой. Вы же знаете, она из Читта дель Кастелло, из Умбрии. Здесь она всегда была чужой.
— Как она умерла? — Спросила Саша. — Странно, и бизнесмен умер, и владелица картины, и настоятельницу убили. Что-то все умирают вокруг этой картины.
— У матери давно были проблемы с сердцем. Последний год я все дни проводила здесь, уходила только на ночь. Две недели назад ей стало плохо, я вызвала медиков, но когда они приехали, все было кончено.
Саша и Никколо распрощались и вышли на улицу. Рыжий кот выглянул из-за дома, внимательно осмотрел непрошеных гостей и важно удалился в кусты.
Зимой темнеет рано, и когда вдали показались огни Ассизи, уже спустилась ночь.
Никколо остановил машину, чтобы полюбоваться видом.
— Вон там Монтефалько, — показал Никколо на далекие огни высоко над долиной. — Там Спелло, но его заслоняет Ассизи. Справа- Перуджа.
