Мирко слушает её с видимым удовольствием. Медленно двигаясь, он с трудом опустился на землю и сцепил руки замком на согнутых коленях. Так ему проще удерживать равновесие, расслабив притом спину. В последнее время у него сильно болят плечи и шея, и стало сложно найти удобное положение. Стоять, сидеть, лежать – любые движения вызывали ноющую боль, будто кости окаменели, а мышцы превратились в деревянные лубки. Мирко трудно смириться с тем, что теперь ему во всём нужна посторонняя помощь. Он всегда отличался весёлым нравом и сильной волей к жизни, и становиться развалиной, вроде меня, ему не хочется вовсе.
Болезнь медленно его ломает. Начинает с костей и мышц, пробирается к мыслям и в душу. Он начал сдаваться. Смириться он не в силах, но отступить хоть на шаг от идеи сильного себя ему придётся, он знает. Придётся принять чужую помощь.
– Пора это заканчивать… – еле слышно сказал Мирко, и Нина мысленно сложила пальцы крестиком. – А мне ещё к врачу попасть надо. Пока!
Дело к осени, ночи становятся холоднее, и можно вздохнуть. Нине это не заметно, она бывает здесь только днём. Она ещё не знает, но последнее решение скоро будет принято. Ночью ветер переменился.
Нина читала сказки сыну, когда пошёл безмолвный дождь.
Наверное, я мог бы помочь Мирко так же, как стремлюсь помочь Нине. Вслед за отцом он долго мечтал о том, как станет хозяином и откроет в моих комнатах гостиницу. Правда, между ним и Ниной есть отличие: мной болеет её душа, а для него я – лишь средство для получения прибыли. И Картохиной лирики он не понимает. Мирко невдомёк, что я жив, Нина же чувствует, как бьётся моё сердце. Мирко всегда было наплевать на увещевания дяди Джузеппе и деда Костанте о том, что меня нельзя отдавать чужим. Не видел разницы – он же не чужой. А то, что жить здесь будут залётные туристы, его не волнует. И я ждал, не открывая своих дверей ни Мирко, ни его отцу. Связка ключей в их руках так и осталась набором железок. Вот ключи, есть, а толку от них никакого.
Другое дело – Нина. Ключи из-под лестницы чуть не сами прыгнули ей в руки. Я подмигнул ей в тот момент скрипом старой ставни, она даже головой повела на звук. Мы живём с ней в одной вселенной. Нина сможет вернуть душу и жизнь в замшелые стены. Она и есть – душа. Её энергия носится пока только вокруг меня, в садах и оливках. Но мне стало теплее после долгой зимы. Я помогу Мирко, чтобы помочь ей. Теперь можно.
Мирко дружит со своим семейным доктором. Фабио, импозантный мужчина преклонных лет, видел много человеческих болезней и радостей за время работы врачом. Теперь уже собирается на пенсию. Он ко всем своим пациентам старается относиться внимательно, и те ценят его за мудрость и понимание. Пожилой доктор слывёт сердечным человеком, и с ним часто обсуждают как состояние здоровья, так и душевные переживания. Фабио это нравится: он всю жизнь мечтал о том, чтобы писать рассказы, как русский писатель Чехов, когда уйдёт на пенсию. До неё уже недолго осталось.
Он принимает у себя же дома, на улице, соседней с той, где живёт Амаранта. Оборудовал кабинет с выходом во двор и поставил скамейки в прихожей и у входа снаружи. Деревенские любят прийти на приём загодя, чтобы потрепаться между собой в ожидании своего часа. Доктор работает здесь уже целую жизнь. Пришёл на это место сразу после учёбы в университете, и знает родословную всех семей из округи. С некоторыми отношения переросли в крепкую дружбу. Как, например, с Мирко Амадеи. Тот специально приезжает из города к своему другу-врачу. Эти двое любят пропустить по рюмке настойки, когда поток пациентов за день иссякает. И подгадывают время записи к концу рабочего дня врача. Что ж, доктор Фабио, пожалуй, ты и станешь ещё одним звеном в цепочке событий, которые приведут Нину домой.
– Добрый день, уважаемый доктор! – Мирко всегда обращается к Фабио почтительно, когда приходит на приём, но не без доли рисовки. Даже склоняется в поклоне и снимает соломенную шляпу, которую носит вне зависимости от погоды.
– Привет, болезный! – шутит Фабио и откидывается в кресле. Обычно приход Мирко его расслабляет, настраивает на отдых и приятную приятельскую беседу.
Он зовёт его болезным с недавних пор. У него вообще есть привычка называть близких какими-нибудь определениями. Когда выяснилось, что у Мирко болезнь Паркинсона, доктор решил поддержать его просто по-дружески, зная, как сложно тому придётся. Болезнь неизлечима, тем более, что открылась она в довольно позднем возрасте и быстро прогрессирует. Если бы Мирко не махал рукой на здоровье, а хотя бы просто рассказал другу-врачу о самочувствии раньше, то развитие хвори можно было бы замедлить. Характер не позволил. Мирко не любит жаловаться и всегда стремится найти себе возможно больше дел. Тем более явно стала заметна врачу разница в его поведении в последнее время, когда он больше делает вид, что рад жизни, еле передвигая ноги притом.