В призрачном сумраке кухни тихо. Сквозь приоткрытую дверь бьёт неуёмное солнце, Нины нет. Костанте в задумчивости ставит вариться кофе, идёт в ванную. Наливает себе полную чашку и выходит на крыльцо. «Ммм… Какое утро…», думает он, щурясь то ли от яркого света, то ли от дымка, вьющегося над чашечкой с кофе. После ночной грозы деревня в сонной долине превратилась в сказочный пейзаж. Миллиарды капелек дождя покрыли каждый листик на деревьях и кустах роз возле дома, рассыпались бисером по жухлой траве, и каждый лепесток измождённых жаждой цветов заблестел кристалликами живительной влаги. Приглядись к любой капельке – в ней зеркальное отражение чистого мира вокруг. Радостного, свежего, дышащего. Птицы в ветвях лавровых зарослей рядом с домом словно с ума сошли, – гомон стоит оглушающий. Костанте засунул руки в карманы домашнего халата и замер с закрытыми глазами, слегка закинув голову назад. В унисон поющей природе он дышит полной грудью и не прячет улыбку. «Да где же Нина…».
Ему больше не хочется терзаться подозрениями, хочется просто жить. Отпустить прошлое, открыться будущему. Он вдруг почувствовал сильное внутреннее сопротивление: больше ни дня в постылом офисе! «Хочу просыпаться каждое утро и проводить его так, как сейчас. Хочу продлить это «сейчас» на оставшуюся жизнь. Я устал…», с лёгкой апатией думает Костанте. Ему вспоминается беспечное детство, рассказы деда Джузеппе о прошлой жизни. Всплывает в памяти счастливая усталая улыбка Картохи, когда тот возвращался домой после тяжёлой работы в полях. Он сидел, свесив ноги, в телеге кого-то из местных крестьян. Его подвозили на закате, пешком далеко было идти. Поравнявшись с домом, он резво спрыгивал на землю, сгребал подбежавших внучков в охапку, усаживался на бревно у ворот. И не было человека в мире счастливее и безмятежнее него в тот момент. Маленький Костанте крепко запомнил то сильное чувство, оно передалось ему от деда генетически. «Я хочу чувствовать это счастье каждый вечер и рассказывать Алессандро деревенские байки, – думает Костанте. – Куда делась Нина?».
Нина сидит на верхней ступеньке моего крыльца, подперев одной рукой щёку, и крутит вокруг пальца связку ржавых ключей. Её не покидает смутное чувство, вызванное ночным видением. Едва дождавшись рассвета, она накинула на себя первый же балахон, что попался под руку, и примчалась ко мне во двор. Сорвала с гвоздя в стене козьего сарая связку и ринулась открывать замки. Перепробовала все ключи, проверила все двери, какие нашла. Но остался ключ, который не подходил ни к одной из них. «Что ж…», задумалась Нина и впала в томительное ожидание, будто зная, чего ждёт, и это нечто вот-вот откроется.
До её слуха донёсся тихий плеск воды. Нина оторвала руку от лица, подняла голову, стала прислушиваться. «Откуда это?», оглядывается она по сторонам так, будто впервые видит мой двор.
– Здесь нет реки… – бормочет она вслух и встаёт.
«Отсюда виден весь двор, – продолжает размышления Нина. – Родник ниже по улице, его не может быть слышно. Вода в трубах не бежит уже лет двадцать, да и менять те трубы нужно полностью. Откуда же звук?»
Нина смотрит наверх, на склон горы. Нет, не оттуда летит звук. Краем глаза замечает движение у входа, поворачивает голову. Костанте с широкой улыбкой ведёт за руку Алессандро, увлечённо ему что-то рассказывая.
– Мам! Привет! – вопит Алессандро, завидев Нину, вынимает руку из ладони отца и бежит к ней. Нина спускается по ступенькам, присаживается на корточки и крепко обнимает подбежавшего сына.
– Доброе утро! – приветствует Костанте, приближаясь, и подхватывает сына на руки. – Ты что тут делаешь в такую рань? Давно сидишь?
– Да… Сон мне приснился, будто дверь вот эта открылась, – поднимается на ноги Нина. – Но её однажды выбило ветром, а потом проём просто заколотили досками, чтобы не шаталась. Новую ставить не время ещё…
Костанте кивает и не отвечает. Он уже увлечён шуточной борьбой, которую затеял Алессандро. Нина смотрит на них, уперев руки в бока, и посмеивается.
– Костанте, ты слышишь шум воды? – этот неясный плеск не даёт ей покоя.
– Воды? – отвлекается Костанте и выпрямляется, вслушиваясь сквозь птичий гомон в звуки вокруг. – Нет, не слышу. Да и откуда здесь воде взяться?
– Вот и я о том, что воды-то здесь давно нет, – задумчиво бормочет Нина. – А мне слышится плеск.
Костанте помолчал, размышляя, откуда может доноситься звук. Давай же, сынок, вспоминай, что рассказывал тебе Картоха, сидя на бревне у ворот.
– Разве что… – неуверенно начинает Костанте.
– Что? – навострила уши Нина.
– Разве что звук доносится из Источника Радости, – вспоминает Костанте и тут же сомневается. – Да нет, не может быть.
– Что? Какого Источника Радости? – Нина подошла ближе к мужу, смотрит на его губы, ловит каждое слово.
– Дед Джузеппе рассказывал местную легенду. Мол, в подвале дома есть Источник… как же его называли… Источник Чистой Радости.