– Так-так-так, голубушка! – Артистка весело упёрла руки в бока. – Ты не хочешь мне ничего рассказать?
Даже если Тина и собиралась это сделать, то точно не сейчас и не при Игоре!.. Да и
– Вы звали меня, Татьяна Анатольевна? – игриво зазвучал в дверях голос, а Тина устало зажмурилась. Чёрт!.. Почему же сердце всё никак не угомонится?!
– Звала, милый мой, звала! – не растерялась Татьяна и непринуждённо чмокнула своего протеже в щёчку. – Займись, пожалуйста, Валентиной Георгиевной. Не хочу, чтобы она заскучала, пока меня не будет!
Дочь посрамлённо проглотила язык, когда maman в последний раз лукаво подмигнула Игорю, послала Тине воздушный поцелуй, а потом взяла… и исчезла на лестнице, весело смеясь.
Первым её порывом было убежать точно так же, как и в прошлый раз, но на этот он вряд ли допустил бы побег. Но стоять и просто молчать?!.. Разве не глупо? Разве она тем самым сама себя не выдавала? Ах, но что же делать?! Как выглядеть холодной и отстранённой?! Хоть бы Шота, что ли, залаял!
Собака и правда залаяла, будто вопрошала, специально подговорённая Татьяной: ну и долго вы так будете молчать? Тина, впрочем, схватилась за этот лай, как за спасительную соломинку, и стала успокаивать Шоту, будто очень озаботилась его душевным спокойствием.
– Тише, мой золотой, тише! – Девушка прошлась по комнате, придумывая своему питомцу самые тёплые и нежные прозвища. – Я не дам тебя в обиду.
Вот тогда Игорь и вспыхнул, ослепив её своей белоснежной улыбкой, как и тысячу раз до этого.
– Да оставьте вы беднягу в покое! – пожал плечами юноша. – Замучили уже бедного!
– Чем же?
– Своей заботой.
– Что? – судорожно выдохнула она. – Вы когда-нибудь перестанете быть таким бесцеремонным?
– А что, в лицемерии есть какой-то толк? – спросил парень, усмехнувшись, и спокойно опустился на стул возле зеркала, будто ничего и не случилось. Тина, красневшая с каждой минутой всё больше, попятилась назад, уткнулась спиной в пианино, а Шота, испугавшись звука подвизгнувших клавиш, спрыгнул у неё с рук и убежал прочь. Ах, ну и как его теперь искать по всему театру?!
Игорь беззвучно расхохотался собаке в спину, а хозяйка спаниеля, покоробившись насмешливым видом собеседника, гордо вскинула нос:
– Вы говорили в прошлый раз, – начала она тихо, но твёрдо, – что нужно говорить всё, что думаешь, ни о ком не заботясь.
– Я рад, что вы запомнили это, – проговорил он озорно. – Но я считаю, что так нужно не только говорить, но и жить в принципе.
– В смысле? – нахмурила лоб Тина, а он звучно вздохнул.
– Ну, жизнь у вас только одна. Её нужно прожить так, как вам хочется, а не оглядываться до бесконечности на всех и вся.
Девушка слушала молча, но вникала усердно, хоть и старалась этого изо всех сил не показывать. Княжеская дочь принимала житейские советы от простого актёра? Где такое видано? Саломея бы точно её обсмеяла!
– Вот что бы вы хотели? – спустя время огорошил её Игорь, всё ещё доверительно шепча. Видел бог, такого вопроса она совсем от него не ожидала!
Чего она хотела? Да кто ж её знал? Возможно…
– Свободы, – с трудом нашлась она. – Я боюсь, порой мне её действительно не хватает.
– Тогда вам нужно её добиться. Заявите о себе громко. Только тогда вас будут уважать!
– Ах, если бы всё было так просто!
– Всё просто. Вам нужно начать с малого. – Неожиданно юноша поднялся с места и заметно приблизился. Тина почувствовала, как сердце ушло в пятки, а ноги стали нестерпимо ватными. Ах, отчего ж в голове вьются такие странные мысли? Такие странные-странные, навязчивые мысли…
– Сделайте то, что хочется. Прямо сейчас. Просто сделайте это.
– Даже если меня не поймут?
– Особенно если так!
Всё. Вот так вот просто и легко это и произошло. Так же просто и естественно, как и всё, за что бы Игорь ни брался. Миг!.. А она уже решилась на отчаянный шаг, совсем ей не свойственный, и сама своей рукой подписалась на бумаге: да, он
Странно!.. Как часто они с Нино втайне от Саломеи обсуждали те ощущения, которые они испытают при первом поцелуе, – и что же? Разве их неуёмные романтические фантазии сходились с реальностью? Она не могла сказать точно. Но одно она знала наверняка: ей теперь казалось, что она всю свою жизнь его знала и всю жизнь бы целовала только его одного.
И какой бы счастливой она себя чувствовала, если бы он каждое утро её так целовал? Если бы каждый её день начинался с его тёплых объятий, обворожительной улыбки и полной уверенности, что всё будет хорошо? Чего же тогда она могла бы опасаться? Разве может быть страшно рядом с таким человеком?
Тина отстранилась, не разлепляя век, и замерла, но Игорь, не скрывая своего разочарования, потянулся за ещё одной порцией тепла и ласки. Только рояль, на который он усадил её, когда дал волю чувствам, стал немым свидетелем их признания.
