– Вы зря поступали в духовную семинарию, ваше благородие. По вам театральные подмостки плачут! Да и сколько среди актёров мужеложников?
Когда трагическое слово всё-таки прозвучало, повисла тишина, от которой по телу забегали мурашки. Ломинадзе выглядел сражённым, зато Вано, ноздри которого раздувались от злости, не переставал кривляться и хохотать невпопад.
Шалико не упустил этой заминки и вышел вперёд, встав между зятем и сыном Джавашвили. Пусть он всё ещё не представлял себе, что и как говорить, но стоять в стороне он тоже не мог!.. Ах, ну почему у него было так мало опыта?!
– Господа!.. – произнёс он примирительно, отстраняя одного мужчину от другого, хотя они всё ещё его не замечали. – Полагаю, что нам всем надо успокоиться и…
– Как ты узнал? – хмуро справился Пето. – Кто тебе сказал?
– Я видел вас сегодня, – заскрежетал зубами шурин, и лишь рука друга отделяла его от зятя. – Видел, как ты… изменил ей!..
Сидзе бессильно прикрыл веки. Вано продолжал, всё повышая и повышая тон:
– Как долго ты собирался это скрывать, а? Как долго мучил бы мою сестру, если бы я не узнал? – Никакого отклика. – Что же ты безмолвствуешь? Отвечай!..
Виновник предпочёл отмолчаться – и тогда Вано потерял остатки самообладания. Он накинулся на обидчика с кулаками и, брызгая слюной, замахал ими в воздухе.
– Пусти меня, Шалико! Он должен получить причитающееся!..
Со столь горячей головой совладать сложно. Шалико с трудом перехватил его и оттащил от Пето, пока Гочаевич не получил синяка под глазом или ещё хуже… дуэльной перчатки!
– Остынь, генацвале!.. Остынь, я тебе говорю!..
– Не бывать этому! Пусти!.. Не до тех пор, пока он так смотрит!..
Надо признать, что Циклаури-младший весьма запыхался, но легче не становилось ни на йоту. В конечном счёте и он опустил руки, когда в отдалении зазвенели шпоры. Некоторое время спустя из тени неторопливым шагом вышел его брат.
Все обернулись к лестнице, по которой только что спустился Давид, а Шалико с головой накрыло плохое предчувствие. Не к добру он здесь, не к добру!..
– А!.. Посмотрите, кто тут у нас! – съязвил Вано и, оставив Пето на время без внимания, отошёл назад, чтобы лучше рассмотреть другого обидчика сестры. – Наш герой-любовник!..
– Что здесь происходит? – строго осведомился Давид, хотя по лицам всех троих уже рассудил, что ничего приятного его отныне не ждало. – Вас из беседки слышно. Наши отцы перепугались.
– Шалико, ты только взгляни на них! – облегчал душу молодой Джавашвили. «Герой-любовник» подошёл поближе и встал рядом с «серым кардиналом». – Какая хорошая команда из них получилась! Один раздаёт распоряжения, а другой исполняет!..
– Боюсь, ты очень прав, генацвале, – горько прошептал юноша и с иронией посмотрел на брата, с которым до сих пор был в ссоре. Понемногу и Давид осознал причину разногласий и моментально изменился в лице. Дамоклов меч опускался всё ниже и ниже над их головами.
– Дзма… я не хотел, чтобы так вышло. Прости меня, – взмолился лейб-гвардеец, не интересуясь, откуда все узнали о его позоре. – Я всего лишь…
– Не упустил возможности! Решил сделать моего отца счастливым, а заодно и себя! – раздразнился Вано, щурясь всё сильнее. Но вдруг он как будто посерьёзнел и, задержав дыхание, кивнул на зятя: – Ты знал про него?
Давид опустил глаза в пол и утвердительно качнул головой.
– Саломе мне рассказала.
– И ты ничего не предпринял? Просто… держал язык за зубами?
Шалико не удивился, когда дзма ничем не опроверг эти сомнения, а из груди Джавашвили-младшего вырвался истерический смех. Он бы и сам поддался порыву, если бы ситуация того позволяла. В конце концов, кто-то же должен был сохранять здравомыслие!
– Знаете что? – проговорил потерянный брат, когда его отпустил нервный хохот. – Я даже не знаю, кого из вас я презираю больше! Чью кровь мне приятнее пролить на дуэли!
– Дуэль? – повторил Шалико, запинаясь, а его глаза наполнились ужасом. Именно этого он больше всего и опасался! – Ду-эль?
– Всё к этому и шло, Шалико Константинович. Разве вы не знали? – вторил ему Пето. С нагловатой физиономии исчезло смятение, зато появилось помешательство человека, которому нечего терять. – С того самого дня, как я женился на Саломее Георгиевне, ваш друг был обречён на дуэль со мной. Это лишь вопрос времени.
Давид не вмешивался, только смотрел на всех, как затравленный зверь, и молчал. Его младший брат, наоборот, не находил себе места и с того момента, как Пето решился на ответную агрессию, затоптался на месте волчком.
– Вы все с ума посходили! – бессильно выдохнул парень и принялся кусать губы, набравшись этих жестов от Нино. – В Петропавловскую крепость, что ли, захотели? Дуэли запрещены законом!..
– Как же иначе, Шалико? – крикнул через плечо Вано, не в силах смотреть на своего оппонента дольше двух секунд. Руки у него так и чесались. – Ты бы смолчал, если бы с Ламарой или Софико так поступили?
– Нет, не смолчал бы. Но что будет, если вы убьёте друг друга? Вы хоть об отцах наших подумали?! Как они это переживут?
