Эти разумные доводы потерялись всуе. Оскорблённый защитник приблизился к своему зятю вплотную, а Шалико зажмурился, отсчитывая в голове секунды.
«Три, два, один…»:
– Я требую сатисфакции, Пето Гочаевич! – процедил сквозь зубы князь Джавашвили. – Я либо избавлю свою сестру от вас, либо умру, пытаясь.
Прогремевший вызов обезоружил всех, кроме того, к кому он обращался. Пето пожал плечами, словно они обсуждали не вопрос жизни и смерти, а светский раут в следующий четверг.
– Давид Константинович, – проговорил он как будто невзначай. – Коль дело идет к дуэли, мне нужен секундант. Однажды… вы очень славно мне подсобили. Не будете ли вы так любезны сделать это ещё раз?
Не оставалось сомнений, что крыса Ломинадзе хотел позлить всех напоследок, и это ему, безусловно, удалось. Вано, не ожидая такой откровенной насмешки, заметно потемнел, а Шалико прирос к месту как пригвождённый.
Обоим подумалось, что если сейчас Давид пройдёт проверку на вшивость, то они, так уж и быть, простят ему прочие промахи. Они с опаской ждали его вердикта, а ведь дзма медлил! Бегал глазами с предмета на предмет, бессвязно шевелил губами, переживая в глубине души настоящую бурю, которую им не понять даже подшофе. Но, увы и ах, он снова их разочаровал!..
– В том, что случилось, есть и моя вина, – не поднимая головы, молвил измайловец. – Я не могу остаться в стороне. Не имею на это права…
– Дзма!.. – на одном дыхании прохрипел Шалико, а Пето удовлетворённо хмыкнул, убрав с плеча Давида руку. – Дзма!..
«Но не на вражеской же стороне! – сокрушался про себя юноша. – Кто так поступает?!»
– Вано! – Собравшись с силами, он устало протёр глаза. Они сами себя загнали в тупик. Оставалось только с честью принять то, что готовила им судьба. – Можно… я буду твоим?
Вано, ещё не придя в себя от предательства друга, согласился без промедлений, а Шалико подбадривающе ему улыбнулся.
«Выше нос, генацвале, выше нос! Мы что-нибудь придумаем!»
«Что-нибудь» посетило его голову, как только он подумал об этом. Подобные размышления особенно окрепли, когда Пето, обрадовавшись очередной пакости, завёл разговор об условиях дуэли.
– Стреляться будем на дуэльных пистолетах, – предложил он беспечно, поправляя запонки на рубашке. – Завтра. В десять утра у Цотнэевского леса.
– Не думал, что скажу это, но я согласен, – безрадостно ответил оппонент.
– Сколько шагов от барьера? – вступил в обсуждения Давид. – Одновременно стрелять или по очереди?
– С пятидесяти шагов, – перебил его дзма. – Стрелять – одновременно и на ходу. Сходитесь после хлопка распорядителя или того секунданта, который его заменяет.
Ни один, ни второй дуэлянт этому предложению, конечно же, не обрадовались, но изобретательная голова Шалико давно кипела: если учесть, что и Вано, и Пето «от» и «до» были гражданскими людьми и не умели обращаться с пистолетами, то этим следовало воспользоваться. Учитывая, как они уже сейчас злостно друг на друга смотрели, никто не будет тянуть с выстрелом после хлопка, а значит, барьер нужно расположить как можно дальше. Пистолеты они держат плохо, будут стрелять по хлопку и с большого расстояния… так пуля полетит на излёте, и они обойдутся малой кровью.
– Что вы задумали, юноша? – ожидаемо спросил Пето. – Выкладывайте сразу.
– Ничего я не задумал, – отнекивался он изо всех сил и искоса поглядывал на брата. – По дуэльному кодексу секунданты оговаривают условия, а не сами дуэлянты.
– По правилам, – поддержал его Давид, – мы имеем право отказаться от участия в дуэли, если она заведомо смертельная.
– Верно, – ухватился за эту мысль Шалико. – Так что вы либо соглашаетесь с нашими условиями, либо ищете себе других секундантов.
От этого заявления веяло такой непоколебимостью, что ни Пето, ни Вано не решились с ним спорить. Давид с восхищением смотрел на младшего брата, а тот со снисхождением поглядывал в ответ. Впервые за многие годы они поменялись ролями.
– Так вы согласны? – повторил старший Циклаури, когда пауза чересчур затянулась, – сойтись с пятидесяти шагов?
– Согласны, – недовольно проворчал Ломинадзе.
– Всё равно, – под занавес бросил Вано. – С пятидесяти или со ста… я не успокоюсь, пока не убью тебя!.. Только так моя сестра освободится.
Пето хмыкнул и расплылся в хамоватой усмешке. Молодой Джавашвили стиснул зубы, чтобы не дать волю кулакам, и обратился к братьям Циклаури с просьбой. Его глаза блеснули недобрым огоньком.
– Обещайте, что не расскажете никому о дуэли. Дайте слово.
Это был удар ниже пояса. Шалико обомлел. Давид переминался с ноги на ногу.
– Генацвале… – лепетали без умолку оба.
– Дайте слово, – твёрже повторил друг, – или я не хочу вас больше знать.
Молодые люди переглянулись всего лишь на мгновение. И один, и второй понимали, что выбора им не оставили.
– Слово чести.
– Слово чести.
На этом все разговоры стихли. В последний раз юный Джавашвили смерил Давида и Пето мрачным взглядом и, круто развернувшись, удалился. Шалико точь-в-точь повторил за ним все жесты и мимику и с криками «Вано!» бросился следом. После ухода оппонентов в гостиной стало тихо, как в склепе.
