– Второй этаж, дверь справа, – дрогнувшим голосом доложил сторож, пока Георгий поднимался по лестнице наверх. – У себя, но никого не принимает.
Почтенный гость звучно хмыкнул, вернувшись к рассуждениям о бесчисленных поклонниках бывшей любовницы, и ещё раз сокрушённо покачал головой. Он никогда бы не позволил своим дочерям дойти до подобной жизни! А эта бессовестная, так низко пав, ещё требовала к себе какого-то уважения!
– Георгий!.. – Татьяна громко вскрикнула, когда дверь гримёрной отворилась и на пороге появилась не выздоровевшая Тина, а её грозный и нелюдимый отец, кошмары о котором до сих пор мучали артистку по ночам. Заметно засуетившись, она накинула на себя цветастый халат, чтобы не стоять перед гостем в одном пеньюаре, чем ещё сильнее его рассмешила. Сколько лицемерия в этой женщине!
– Даже не старайся, – проворчал он устало, огляделся по сторонам и положил возле будуарного столика свою трость. – Я вряд ли когда-нибудь поверю в твоё благочестие.
– Как ты… – задыхаясь от негодования, опешила актриса, но быстро пришла в себя и туго затянула пояс на халате. – Зачем ты явился? Разве ты уже не отнял у меня всё, что только мог?
Георгий порывисто рассмеялся и прошёлся по гримёрной, останавливая на той или иной безвкусной вещице свой умудрённый опытом взгляд. Полный беспорядок на столе, картины пикантного содержания на стенах и много-много алкоголя – и даже какого-то порошка! – по углам и в ящиках. Да, такую праздную жизнь она вела!.. Но разве так должна жить женщина? Разве не правильно, что он всегда оберегал своих дочерей от
Как истинный грузин, он, пожалуй, даже чересчур презрительно относился к европейскому укладу жизни и ко всем, кто его придерживался. Полная вседозволенность, жизнь ради удовольствия и без уважения к старшим… человечество наверняка давно прекратило бы своё существование, если бы все позволяли себе подобные вольности. Да, он не видел смысла в той строгости, с которой сват Мгелико Зурабович относился к своим сыновьям и невесткам, – по его мнению, Ломинадзе-старший всё же не знал меры, – но та жизнь, которую вела Татьяна, тоже никуда не годилась!.. И эта женщина воспитывала бы Тину, если бы он вовремя не вмешался?.. Неужели дочка сама не понимала, от чего он её спас?
Пауза затянулась, и Татьяна повторила свой вопрос. Тогда он без слов протянул ей помятый лист бумаги, который она моментально узнала, и виновато потупила взор.
– Я отнял у тебя всё? – с лёгкой иронией отозвался Георгий. – По тем письмам, что ты шлёшь Тине, и не скажешь, что я что-то отнял!..
– Ты ставишь мне в упрёк то, что я поддерживаю отношения с собственной дочерью? – набралась она смелости и тоже язвительно оскалилась. – Не кажется ли тебе, что это слишком или что я…
Князь Джавашвили не дослушал её до конца, экспрессивно всплеснул руками и что-то проворчал себе под нос на родном наречии, которое она до сих пор понимала с трудом. Татьяна застыла, по-настоящему опасаясь его гнева, и, когда Георгий приблизился к ней вплотную, даже не посмела поднять на него глаза.
– Во-первых, я прошу вас обращаться ко мне подобающим образом. Для вас я «ваше сиятельство», Татьяна Анатольевна.
Она и эту обиду проглотила, но уже следующая заставила её перемениться:
– А во-вторых… видит бог, я никогда не пришёл бы к вам добровольно, но ради дочери я всё же сделал это. Ради неё же я настаиваю, чтобы вы не виделись больше с Валентиной.
– Этому никогда не бывать!
– Я вам запрещаю, – сквозь зубы процедил старый князь, растягивая каждое слово, – встречаться с Валентиной. Тайно или как-либо ещё. Вы плохо на неё влияете, и я не позволю, чтобы вы и далее отравляли её разум.
Татьяна воспротивилась этому требованию настолько яро, что даже вызвала у Георгия толику восхищения.
– Я никогда не перестану быть её матерью, как бы вы ни пытались нас разлучить. И вы это прекрасно знаете, ваше сиятельство. – Бывшая любовница голосом выделила пресловутое обращение. – Именно поэтому вы и делаете всё это! Неужели вы так боитесь, что я в конечном итоге уведу её из семьи?
– Ваше пагубное влияние, – как можно спокойнее ответил ей мужчина, хотя продолжал говорить колкости, – не так-то легко выветрить из головы юной девочки. Что я буду делать, если она заразит вольнодумством и сестёр? Через вас эта зараза проникнет в мой дом и навсегда расколет его напополам!
– Так вы о других своих дочерях на самом деле печётесь? Ну конечно же, ведь их родила не я – уличная девка без рода и племени, – а блаженная княгиня! Как при ваших деньгах и положении её ещё не причислили к лику святых?
– Не смейте упоминать мою жену в подобном тоне!..
– Тина такая слабенькая, всегда во всём обделённая… но я хотя бы помогаю ей почувствовать свою значимость! А вы душите её своей заботой, а в самый ответственный момент всегда о ней забываете!
– Я не собираюсь слушать ваши советы о том, как мне воспитывать своих детей!
