– Дети совсем от рук отбились! Похоже, я обходился с ними слишком мягко! Успели забыть, что такое грозный кавказский отец, – хмуря густые чёрные брови, проворчал старый князь и стал перебирать в руках стопку писем. – Вано сияет, словно стёклышко, потому что зять вернулся. Будто не знает, чем это чревато!.. Про пари с Циклаури я и вовсе молчу! Я уже давно перестал надеяться…
Прошло несколько минут, пока Георгий полностью не облегчил душу и не взял в руки очередное послание.
– А!.. Глянь-ка сюда! Нино письмо пришло от Сосо Торникеевича! Ну уж нет… так дело не пойдёт! Я уж точно лучше знаю, что ей нужно!
Тимур хотел ответить, что ещё не раздал княжнам их писем, и забрать адресованный Нино Георгиевне конверт, когда её отец спрятал его в верхнем ящике своего стола, который закрыл на ключ, и продолжил как ни в чём не бывало листать свои бумаги.
Управляющий так и застыл с протянутой рукой, потом откашлялся в кулак и смолчал. Спорить с хозяином, когда на дворе так пасмурно? О, нет, себе дороже!..
– Саломее Георгиевне ничего не приходило, – как будто невзначай пробубнил приказчик, невинно смотря по сторонам. Услышав это, Георгий улыбнулся уголками губ.
– А Валентине? – Почтенный муж слегка поднял голову от писем и сразу же надел свои круглые очки для чтения.
– Что-то, кажется, водилось, ваше сиятельство… посмотрите сами.
Князь так и сделал и, отложив несколько бухгалтерских счетов в сторону, стал напряжённо рассматривать конверт, адресованный средней дочери. Человек, подписавший его, имел какое-то странное французское имя и неровный мелкий почерк.
– Ей нездоровится, – оправдывался сам перед собой Георгий. – Не хочу, чтобы тревожилась. Распечатаю его сам. А ты иди, иди!.. Свободен.
– Как скажете, ваше сиятельство, – низко поклонился Тимур и покинул кабинет князя, пока ещё не попал под горячую руку.
После ухода приказчика papa ещё долго не решался на то, чего требовало его суровое кавказское нутро. Никогда раньше он не читал писем своих детей – и к чему в итоге привело его лояльное европейское воспитание? Разве его самого не взращивали в строгости, не прививали уважение к старшим и трепет перед их гневом? Какое бы решение Георгий ни принимал, он всегда оглядывался на родителей и на прадедов: что бы они сказали, как бы поступили? Его собственный отец, прежде чем отсыпать им с братом побои, спрашивал разрешения у своего мама37. Так на Кавказе жили на протяжении веков, так многие живут и по сей день. И, судя по беспорядку под его собственной крышей, именно это и был самый правильный путь воспитания детей.
Князь Джавашвили в последний раз покрутил в руках письмо для Тины, сделал глубокий вдох для храбрости и… разорвал конверт.
Вот о чём писал загадочный автор:
