Ах!.. Сколько горечи сквозило в её речах!.. Она едва ли не плакала, пересказывая чьи-то слова, и сердце Игоря сжималось от тоски, потому что кто-то наговорил ей подобных вещей. Однако внешне он всё ещё казался невозмутимым, и эта обманчивая беспечность окончательно вывела Тину из себя. Она со всех ног бросилась к выходу и с силой оттолкнула его, когда он встал на её пути.
– Я никогда… – прерывисто дышала девушка. Он с лёгкостью поборол её сопротивление, и она в отчаянии забарабанила по его широкой груди руками. – И мои родители, и сёстры!.. И всё это неправильно, так быть не должно!..
Вдруг… Тина замолкла. Игорь не стал больше слушать её бессвязных речей и просто обнял с такой силой, на какую только был способен.
От неожиданности она слегка покачнулась и посмотрела вперёд широко распахнутыми глазами. Раскинув руки в стороны, Тина долго не решалась ответить на обескураживающие объятья, от которых исходило такое тепло, что она даже зажмурилась. Боясь упустить хоть частичку этого волшебного момента, девушка не дышала. Будучи на две головы выше неё, Игорь мог бы в любую минуту сжать её посильнее в объятьях – и она наверняка захрустела бы у него в руках. Он приятно пах пóтом вперемешку с парфюмом, который, соединившись с запахом его тела, создавал неповторимый, дивный аромат. У Тины закружилась голова, и она опустила руку ему на плечо. Кто знает, как долго они так простояли?
Княжна и актёр, принцесса и паж… влюблённый и предмет его воздыхания?.. Видел бог, к последней роли она не привыкнет никогда!..
– Я знаю, на это трудно решиться, но вам действительно следует сменить образ мыслей, – немного отстранившись, посоветовал ей юноша и сделал ещё один шаг назад, чтобы более не смущать её. – И я вам в этом помогу, если позволите.
– Поможете? – неуверенно переспросила княжна. Ссора с родителями, случившаяся несколько минут назад, теперь очень мало её занимала. В ушах до сих пор звенели не детали их разговора, а запальчивые слова Игоря: «вы мне нравитесь, вы мне нравитесь!..».
– Буду вашим ориентиром, – обворожительно рассмеялся он. – Буду направлять вас, коль ваш собственный компас сломан.
«И я обязательно докажу вам!.. – отчаянно подумалось Игорю, хотя внешне он никак не выдал своих чувств. – Обязательно докажу, что вас могут любить!»
10
Душу Нино раздирали противоречия. События последних дней – неожиданный арест зятя, его чудесное возвращение, ухаживания кузена Циклаури – никак не выходили у неё из головы. Почему Пето так внезапно выпустили, хотя до этого так же неожиданно увели? Какие улики Арсен Вазгенович нашёл против сидзе, раз посмел ворваться прямо в разгар вечера и испортить всем настроение? Что именно она упустила, увлёкшись танцами с Сосо Торникеевичем, чьи ухаживания, безусловно, тешили её самолюбие, но, к сожалению, не занимали её воображения?
На днях она ещё и подслушала ссору отца с сестрой и умирала от желания с кем-нибудь этим поделиться. Какую же женщину они всё время упоминали в своём разговоре? Что за тайные встречи, о которых Тина, судя по всему, никому ничего не рассказывала? Нино не желала сидеть сложа руки, когда вокруг происходило столько всего необъяснимого!.. Её далеко не глупый и не праздный ум бунтовал против застоя и бездеятельности, быстро насытившись блеском столичного ухажёра. Но вот незадача! Единственный человек, с которым она могла поупражняться в этой игре с логическими цепочками, похоже, действительно держал на неё обиду.
Шалико не отвечал на её письма, а увидеть его лично у Нино до сих пор не подвернулось случая. Генацвале даже на горячие излияния о Георгии Шакроевиче и Тине ничего не написал! Наверняка он обиделся, что она так откровенно перестала интересоваться их расследованием, и её даже стала мучить совесть, когда она вспоминала своё поведение на балу. Юная, восторженная барышня в её лице прекрасно провела время с красавцем Сосо, но не упустила ли чего-то ещё в погоне за привлекательным женихом? Чего-то другого и, возможно, даже более важного…
В итоге её руки сами потянулись к «Страданиям юного Вертера», когда взгляд зацепился за собрание трудов Гёте на книжной полке. Нино непроизвольно улыбнулась, когда достала оттуда увесистый томик и стряхнула с него пыль. Гёте – самый почитаемый автор Шалико, а его любимая книга – «Фауст» – уже давным-давно была ею прочитана. Но до «Вертера…» верная подруга всё ещё не добралась. Так, быть может, попробовать скоротать с ним время? Ах, как же ей не хватало своего генацвале!..
– Чем же вы заняты, прекрасная Персефона? – игриво переспросил Сосо, улучив момент, когда младшая княжна Джавашвили уединилась в углу с книгой. Он сам отошёл от двоюродных братьев и отца, чтобы присоединиться к ней в другом конце гостиной. Это произошло на очередном чаепитии в Сакартвело, куда все Циклаури – и Шалико в том числе! – дружно съехались, чтобы отпраздновать «счастливое спасение Пето Гочаевича».
