– Вано Георгиевич, Пето Гочаевич! – Юноша по очереди поклонился каждому, наслаждаясь полным замешательством на их лицах. – Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но, пока наши старики так непринуждённо проводят время, мне бы хотелось поделиться с вами предложением, как разделить с ними эту радость.
Пето ретиво вскинул брови, а его глаза заблестели недобрым, порочным огнём, зато Вано, который, похоже, давно отошёл от ссоры, случившейся на том балу, заинтригованно поджал губы.
– Шалико Константинович, вы не перестаёте удивлять! – с ехидной усмешкой отозвался Ломинадзе. – Сначала водите дружбу с армянскими приставами, потом делаете какие-то странные намёки. Этому ли вас научили в элитной тифлисской гимназии?
Шалико вполне ожидал такого недружелюбного выпада и ничуть им не смутился. Он уже приготовил достойную по колкости фразу, но друг детства всё равно опередил его:
– У нашего дипломата слишком прыткий ум, – вступился добросердечный Вано и тепло ему подмигнул. Как хорошо, что все разногласия остались позади!.. Они по-настоящему терзали обоим душу. – Конечно, он загорелся делом о том трупе, не зная, что ждёт его впереди.
– Но как только понял, – заверил их будущий политик и заговорщически понизил голос, – так сразу же умыл руки, клянусь.
Пето подозрительно сощурился, наверняка не поверив этим заверениям, а его шурин устало вздохнул. За карточным столом Торнике Сосоевич проиграл очередную партию в штосс своему брату, но никак не хотел этого признавать.
– Вы жульничаете, милый дзма! – зацокал языком обер-камергер императора. – Не знаю, как именно, но вы точно жульничаете!..
– Что было, то прошло, генацвале, – похлопал Циклаури-младшего по плечу Вано, отвлёкшись на спор старших. – Кто прошлое помянет…
– И всё же… – виновато потупил взор Шалико.
– Всё же? – Княжеский зять ещё выше вскинул брови.
– Да, я хочу загладить перед вами свою вину.
– Как же вы хотите это сделать, юноша?
Отрок – хотя Пето назвал бы его гораздо более крепким словцом, и он сам об этом догадывался – не сразу нашёлся с ответом и как-то виновато посмотрел себе в ноги. Затем он ненавязчиво кивнул друзьям в сторону карточного стола и сдержанно улыбнулся.
– Знаете, как говорят? Лучший друг грузин – это вино. И вы наверняка не отказались бы, если бы я предложил испробовать его в тесной компании?
Вано присвистнул бы, если бы не местное общество. На радостях он даже подпрыгнул на месте, хотя зять всё ещё не разделял с ним эту радость, считая её чрезмерной.
– Па!.. Неужели наш маленький книжный червь наконец-то вырос? Боюсь подумать, куда ты пригласишь нас в следующий раз…
– Если вы согласитесь, – пропустил он мимо ушей довольно обидное предположение, подделывая лёгкое смущение, – то я даже возьму с собой брата. Думаю, он с удовольствием нас в этом поддержит.
– Когда и куда вы нас зовёте, юное дарование? – Пето всё ещё не терял бдительности. – Можем ли мы быть спокойны, что вы всё оплатите?
– Сидзе!.. – осёк его шурин и осуждающе покачал головой. – Не будь таким злым…
– Завтра в шесть часов, – ощерился Шалико, ничем не выдавая своих переживаний, – в одном из ахалкалакских трактиров – «Ахтамар». Вы же знаете, где он находится?
– Обижаешь!.. – вспыхнул друг и даже пожал ему руку. – Отличный выбор, генацвале! Мы обязательно придём! Правда, сидзе?
«Сидзе» натянуто улыбнулся, но Шалико и не ожидал от него ничего другого. Зато он с большой теплотой обнял Вано перед тем, как тот покинул их, чтобы угодить отцу. Георгий Шакроевич как раз подозвал сына к карточному столу.
– Шалико Константинович, Пето Гочаевич, – старый князь в итоге обратился и к ним. – Вы тоже присоединяйтесь. Чем больше народу, тем лучше играется.
– Сейчас подойдём, ваше сиятельство, – неожиданно встрял Пето, загородив молодому Циклаури путь. – Сейчас подойдём!..
Как только Георгий вернулся к игре, его зять вполне ожидаемо сбросил все маски. В бархатном свете, что исходил от окна, глаза недруга засверкали так яростно, что Шалико даже сглотнул. Никогда раньше он не видел его благородие таким разъярённым!..
– Вы зря думаете, – зашипел он скабрезно, – что вам всё так просто сойдёт с рук! Я не Вано Георгиевич и так просто не прощаю. Если вы ещё раз станете совать свой надоедливый дипломатический нос в мои дела, то…
– То что? – набрался смелости юноша, хотя прекрасно понимал, что играл с огнём. – Что вы мне сделаете?
Повременив с ответом, Пето поправил пуговицу на его жилетке, подойдя ещё ближе, и недобро усмехнулся:
– Вам? С чего вы решили, что мой гнев придётся по вашу душу? – Чудовищная улыбка. – Почему не рассматриваете, что я могу навредить вашей маленькой подруге?
В ушах зазвенело, и Шалико почти перестал дышать. Мысли спутались, а в голове мелькнула только одна мысль: Нино, Нино, Нино!..
– Вы не посмеете! – зашептал он в итоге.
– Вы в этом так уверены? Разве я не самый нечестный человек, с которым вы когда-либо имели дело?
В этих словах сквозила неприкрытая обида на весь человеческий род, но юный князь, слишком занятый своими тревогами, к сожалению, так и не обратил на них внимания.
