Ведьмак с эльфийкой выходят к костру: перед ним сидят три нелюдя, дерут глотки, качаются, стараются не разливать из кружек горячительное. Лайка ударяет по струнам, но гусли почти не слышны за крепкими голосами. Она надувает щёки и идёт на таран: подсаживается к огню прямо на землю. Затевается той же песней, вклиниваясь тоненьким голоском. Краснолюды, нисколько не удивлённые вылезшему из ниоткуда барду, встречают музыку хлопками и одобрительным свистом. Марек тут же обнаруживает в руках полную до краёв кружку, но она быстро пустеет, а ведьмак уже скачет с кем-то под локти перед костром.
***
— …Куда несёт река, туда плывёт конокрад, — мурлыкала Лайка под хлопки краснолюдов. — Предался ритму потока, забылась дорога назад…
Марек смотрел на голубое небо в рваных облачках. Отчего-то он был совсем не против оказаться вдруг в скачущей на ухабинах телеге, в компании шумных краснолюдов, на поясе каждого из которых прыгает кружка. Главное не думать, что скоро зелень и жара вокруг сменятся снегом и холодом.
— Чёрт, Лайка, нам очень нужно в Махакам?
Эльфка смерила его наигранно-серьёзным взглядом.
— Смертельно, ведьмин, смертельно.
И Марек провалился в дрёму. От сражения Мёда с корнями спиртовых ядов тяжелело тело, голова просила отдыха от мелькающих пейзажей и нелюдей.
Проснулся он уже на остановке — видно, у краснолюдов не в чести будить спящих.
Вся компания сидела на расстеленных по земле плащах и внимала Лайке. А она пела, отнимая иногда пальцы от струн и широко жестикулируя, ударяя по боку инструмента, будто в барабан.
— …С плеч голова! Хлещет кровью обрубок, яд льётся на кочки болот,
Но не валится враг, слепо машет когтями, бульканьем воздух рвёт.
Уворот и отскок. Точный в сердце укол: волк впивается когтем в лихо,
А яге хоть бы хны, она бьётся и бьёт — случай, каков не слыхан.
Нечего делать — волк готовится жечь, будто гнать беспокойную душу.
Встал цепко на лапы, крепко вдохнул, столб огня на монстра обрушил.
Только не рассчитал, умáлил таланты — поджог вместе с лихом трясину:
Спичкой вспыхнули тысячи акров болот, будто лыко сухой осины.
Чудище странное пало тогда, но и топи с ним в пепел истлели.
А на них и хозяйства обуглились все, что волка у печки пригрели.
Глянул люд — вот герой: волк выходит побитый из дыма.
Благо народ оказался косой — вилы летели мимо.
— А это точно был волк? — Марек подкрался беззвучно.
История до неприличия ему что-то напоминала.
— Хм. Не помню, может, и кот. Привет, ведьмин.
— Ху-ха! — махнул светловолосый краснолюд, что сидел прежде за поводьями.
Борода его гладкая была напомажена, и кончики её направлены вверх сосульками. На некоторых из них нанизаны деревянные бусины, такие же, как у его попутчиков. Волосы обгоревшие, но и до этого явно светлые, подстрижены были коротко и топорщились в разные стороны.
— День добрый, — кхм, — новым лицам.
— Держи лепёху, — темнобородый краснолюд протянул Мареку хлеба.
— Нечего мне к столу прибавить.
— Без б, ведьмарик. Чёт мы погорячились с провизией, да не успеем всё до Махакама выжрать, — отмахнулся краснолюд.
— Ага, конечно, — хохотнула краснолюдка. — Когда выходили, тоже думали: недели на две жрачки хватит… За три дня всё умяли — не заметили. Но он прав, Марёк, жуй, не напрягайся.
— Я вот жую ваш хлеб, а имён что-то не припомню.
— Ха! Ещё бы припомнил… Мы вообще успели представиться?
Нелюди задумчиво закачали головами.
— Пропустили формальности, и сразу к делу! — хихикнул светлый.
— Откуда ж вы меня тогда по имени зовёте?
— Откуда-откуда… Пока ты дрых, мы тут столько песен про ваши похождения послушали. Хорошо, когда невеста — бард, — краснолюдка подмигнула ведьмаку.
«Эва какая у меня невеста фантазёрка, однако», — Марек смерил Лайку игривым взглядом. В ответ получил куда более изощрённый: хитренький с нотками снисхождения.
Краснолюды загыгыкали, оказавшись меж «любовных» переглядок.
— Меня Бессир зовут, — представилась краснолюдка, пока все снова об этом не забыли. — Бессир Борг.
— А я Торби Борг, — присоединился темноволосый.
— А я Коген Грант, — кивнул светлый.
— А я Лайка!
— Ну, тогда и я Марек Яр.
Нелюди закончили перекличку одобрительным смехом.
— Раз все собрались на свежие бошки, — начала Бессир, — давайте придумаем, как протащить длинных на Гору!
— Я уже начал конструировать перекладину под телегу, — Коген указал за спину, где лежала кучка длинных палок.
— А я тебе говорю, что мы с ней спалимся, если стражи додумаются под колёса заглянуть! — воскликнул Торби.
— Когда лучше придумаете, тогда я тебя послушаю…
— А как же бочки? — Марек зевнул. — Вино открывать не будут.
— Откуда ты знаешь, что там!
— Пахнет вкусно.
— Вот же точно, пёсий нюх ведьмачий!
— Но мы же их предкам везём, — возразил Коген.
— Да, и если их простучат?
— А вы всё не выливайте, чтобы жижа осталась. А мы поплаваем.
— Ты грязный, как чёрт!
— Я умею мыться…
Краснолюды переглянулись.
— Вообще-то, звучит…
— Забавно.
— Я тоже хочу искупаться в винишке…
— А ты не замёрзнешь? — неуверенно спросил Коген. — Температуры на Махакаме не плавательные…
— Смотря сколько сидеть.