Перед эльфийкой и ведьмаком открылся грот, стены которого симметрично пронизывал с пяток туннелей. В углублении по центру стоял каменный стол, заваленный бумагой, а за ним сидел увлечённый письмом гном. Сошедшие с лифта нелюди с тяжёлыми мешками и звенящими телегами шустро рассыпались по тёмным аркам. Гном не обратил внимания на оставшиеся посреди зала длинные фигуры, а фигуры не спешили с делом.
Лайка ткнула Марека в ребро, указывая на причудливые источники света: будто большие цилиндрические фиалы вмонтированные в стены. В них булькала и лениво ползала красно-рыжая масса. Яр и так это видел, поэтому Лайку для порядка ущипнул. Вот что за душный запах стоял в шахте лифта, а здесь, в гроте, мягко пропитал каждый камень — лава жила в горе.
— Кадмил вилько-с, — вдруг подал голос гном, не отрываясь от письма. — Мьюль Ульфрик.
— Утро доброе. Эган из Гесо.
— Просто Лайка.
Марек бросил эльфийке неодобрительный взгляд — она ответила таким же.
Гном поставил точку и отложил металлическое перо. Изучил подозрительно гостей с ног до головы. Поправил маленькую полосатую шапочку.
— По какому делу?
— Чинить меч.
— Вообще-то, день приёма завтра, но вижу-с, вы издалека. Меч Ульфрик или арс кутвайф?
Лайка нервно прыснула. Марек оскалился, хотя понял только слово «зад», а сам скользнул по спутнице взглядом: чуть шире обычного распахнуты глаза, чуть резче движения. Сжала губы. Задевает струны ногтями, хотя обычно перебирает подушечками.
— Меч Ульфрик Дброга, — ответил ведьмак на секунду позже ожидаемого.
На лице гнома, большую часть которого занимал нос, мелькнуло удивление, тут же сомнение.
— Доставайте-с.
Мьюль сполз с кресла, и захромал к гостям. Одна из его ног оказалась железной и сгибалась неподатливо.
Марек вытащил Зунг, вытряхнул его осколки.
— Ох, красавица, — пробормотал гном, — была-с…
Он принялся крутить клинок, не жалея эмоциональных вздохов: восхищённых, но тут же недовольных, недоверчивых, но тут же что-то понимающих.
— Хм… О!.. Мда… Вот это вандализм… Вот это… Ох…
— Что скажешь?
— Клеймо Дброга. Сталь махакамская. Но вот… Хм. Надо найти паспорт изделия-с.
— Паспорт?
— Грамотку. Документ её-с.
— У мечей… есть документы?
Даже у Марека не было документов.
— Здесь, в Махакаме, у каждого изделия есть. Особенно изделия из-под руки Мастеров. Рог! — вдруг крикнул Мьюль в сторону, — подмени! — а гостям махнул рукой. — Идёмте-с… Рог?!
— Да вот я, вот, блёде-шмёде… — раздалось приглушённо из дальнего коридора вместе с копошением.
Гном заковылял в другом направлении, да так резво, что Мареку пришлось спешить за ним широким шагом, а Лайке бежать трусцой.
Нелюди шли по широкой шахте на механический стук и ритмичный выдох пара где-то в глубине. Рельефные стены природной пещеры снова мешались с гладкими рукотворными. Последние порой прерывали арки, которые уводили в новые коридоры. Как и улицы Банульфрика сверху, каждый поворот имел табличку с подписью. Вскоре вместо проходов на стенах начали появляться подвешенные предметы, а таблички переместились под них. Клещи, шестопёры, шила, алебарды, тарелки и шестерни, резаки, фрагменты калиток, шлемы и кубки… Тускло освещаемый диковинными источниками туннель превратился в музей.
— Ведьмак же? — поинтересовался Мьюль, не сбавляя темпа.
— Угу.
— Точно, точно. Есть у меня с тобой карточка… Только-с ты на ней не Эган…
Марек закряхтел.
— Всяко, — кхм, — бывает в жизни…
— …Я ей, правда, не играю-с. Не люблю шпионов, люблю на своей части поля хозяйничать.
— Слушай, Мюль, а в Махакаме все что ли карты гвинта наизусть знают?
— Хм, ну… Большинство уж точно. Особенно молодняк. В моей-то юности гвинта не было ещё, а нынче дитё ходить не ходит-с, а в карты уже рубится.
— Что, прям в гвинт?
— Нет-нет-с. От него там только картинки. Правила совсем другие, и рамки жёстче. Мы зовём игры для малышей пазлами. М-м-с… Головоломки по-вашенски. Хотя я вот дядька большой, а сам люблю-с по паззлику вечерком разложить.
Хотя все волосы Мьюля, тонкая косичка бороды и даже густой пух в ушах были по человеческим меркам седыми, определить возраст гнома ведьмак снова не мог.
Туннель петлял, и вот уже с минуту нелюди направлялись на яркий блеск в его конце, а мерный бой отдавал в полу и стенах вибрацией.
— Сюда-с, — вдруг скомандовал Мьюль и резко свернул прямо перед выходом в шумящий свет.
Марек задержался, сужая зрачок и вглядываясь: коридор заканчивался гигантским залом, который занимали ряды больших подвижных механизмов. Они-то и грохотали, отбивая металлом жёсткий ритм, а под ними и на них сновали краснолюды. Ведьмак свернул за остальными, и в спину его толкнуло жаром.
Мьюль провёл гостей в длинную узкую комнату, заставленную стеллажами в шахматном порядке. Место напоминало винный погреб, но на полках лежали не бутылки, а тубусы с металлическими крышками, каждый в своём отделении. Вибрация от близких ударов была в помещении настолько сильной, что на нелюдях дрожала одежда, но полки и их содержимое ходуном не ходили — устроены были с учётом соседства.
— Ждите здесь. Ничего не трогайте-с.