Карты и сновидения [СИ] полностью

В сказании был не забыт и славный воин Вест. Это он спас от смерти Янне-Валгу, не дав тому упасть в пустоту. А вознестись в верхний мир Янне-Валге нельзя, не стать ему блистающим, пока ждет его Неллет. Потому Вест накрепко привязал раненого охотника к древесному стволу, зная, когда тот наберется сил, то сам разорвет спасительные путы. И придет. Тогда наступит в мире дождей полное счастье. Вдоволь вкусной еды — для всех. И не только по праздникам. А еще прекрасные вещи. Полно. А не редкие подарки из воинских походов по другим небесам.

В тот раз она промолчала, но после, когда Вест снова остался недоволен их любовью, сказала, как ей показалось, с тихой мудростью, лежа рядом и глядя на резкий мужской профиль:

— Она — великая Неллет. И рядом с ней великие люди. А я? Бывшая девка из грязной харчевни…

Вест сел, поворачиваясь к ней, и она испугалась его лица.

— Великая? — процедил сквозь зубы, — наша великая Неллет? Наслушалась баек саинчи?

Марита подалась назад, боясь, вдруг ударит, так льдисто блестели светлые бешеные глаза.

— Но ты же сам. Про его поэму. Которая свершилась.

— Пойдем.

Вест вскочил, натягивая штаны, сунул ноги в сапоги, нетерпеливо толкнул Мариту к ее сброшенной одежде.

— Быстрее. Ты все еще глупа. Я покажу тебе, из чего вырастают великие творения. Как раз. Про эту поэму. Может, поймешь, наконец.

Они быстро шли по извилистым коридорам, воины отступали, коротко кланяясь. В большом зале Вест, отомкнув, уронил на каменный пол цепи, ширма загремела, тяжко откатываясь. Нащупав на стене плашку, хлопнул ладонью, засвечивая бледный гнилушечный огонь, который пополз по стенам, ярчая и заливая светом шатер.

Отведя занавеси, Вест ступил внутрь, таща за руку перепуганную Мариту. И повелительно махнул старой Игне, которая вскинулась, не выпуская из руки конец шнура.

— Уйди, Игна. Я буду говорить со спящей.

— Да, мой великий господин Вест, — Игна зацепила шнур за петлю в стене, кланяясь, прошаркала в зал, шаги удалились и стало совсем тихо.

Марита стояла у самой постели. Сбоку свисала мягкая полоса шелка, колыхалась, касаясь ее горячей щеки. Она подняла руку, чтоб отвести, чтоб увидеть все.

Вест скинул шнур с петли, потянул, заскрипели шестерни, медленно приводя в движение повисшее тело.

Теперь принцесса висела над самым покрывалом, казалось, прилегла, неудобно повернув голову и свешивая к полу тонкие руки. Мужчина нагнулся, жадно осматривая бледное лицо, покрытое толстым слоем белил и румян.

— Он просто сбежал. Да, моя дорогая Неллет? Твой мальчишка, уловленный тобой среди тупой толпы, которого ты вознесла, сделав не просто мужем. А мужем-основателем. Не выдержал ожидания, уснул в мир, который вы избрали для себя. И наплевав на твои нужды, остался там! Бросил тебя. И что сделала великая Неллет? Наша великая, такая всемогущая принцесса? Ничего! Застыла в покое. Позволила грязному пропойце Яннеке взять свое тело, притворяясь, что оно не чувствует ничего! Вот почему твой народ ушел от тебя! Негоже правителю отсиживаться в норе, даже если нора эта — в его сердце. Ты так слаба, что не можешь пошевелить рукой или ногой. Но ты меня слышишь, я знаю! Ты просто жалкий комок плоти, не сумевший стать бОльшим. Вот почему ты лежишь тут, куклой для тупой толпы. И ты обязана мне, Весту, только из-за меня тебя еще не растерзали нищие, которых ты лишила всего! Потому что не спасла. Не защитила.

Марита вздрогнула. Глаза Неллет открылись, пристально глядя на яростное лицо Веста. И снова начали закрываться.

— Нет! — он забрал в руки горсть светлых волос, — не смей уходить. Как ты всегда делала! Трусливая мелкая девка. Удрала из дома, удрала из своего мира. Потом задумала удрать и из Башни. А не вышло. Потому что слабые убоятся, а сильные — дойдут. Поняла? Сильные дойдут! А ты так и умрешь, когда твоя жидкая кровь перестанет двигаться под больной кожей.

Он дернул волосы и прядь осталась в его руке. Из закрытых глаз Неллет поползли слезы, поблескивая зеленью в голубоватом свете. Вест, выругавшись, швырнул волосы наземь. Приподнял безвольно повисшую голову, поворачивая ее и показывая Марите тонкую шею.

— Видишь? Смотри внимательно. Ее кожа…

Марита сглотнула. Под пальцами, что оставляли вмятины, кожа треснула, как тончайшая бумага, повисая полупрозрачными лохмотьями. Вест убрал руку, брезгливо вытирая ее об штаны. Встал, цепляя шнур на крюк.

— Она уже почти умерла. Не от любви, моя Марит. От слабости. И от страха. Она труслива. Пойдем.

В коридоре Марита остановилась, прислоняясь к стене. Ноги дрожали, к горлу подкатывала тошнота.

— Что? — Вест хмурясь, подошел ближе, — что встала?

— Она умрет? Что же с нами будет, если умрет великая Неллет?

И замолчала, удивленная. Вест смеялся. Без всякой уже злости, просто смеялся, как человек, который много мучился, но принял решение и теперь свободен от мучительных размышлений.