— Тебе нужно поспать, — уверенно проговорил мафиози, вспомнив предписание врача, только девушка неожиданно хватает его за запястье, не позволяя уйти. Это настораживает. — Ещё несколько часов. А мне нужно идти…
Мужчина делает акцент на последней фразе, хотя сам уже начинает понемногу сомневаться в том, что уйдёт, когда её глаза так жалостливо и внимательно смотрят на него, словно заглядывая в самую душу, в отсутствии которой он уже сам давно был уверен.
— Я не усну без тебя, — капризно утвердила Крис, чуть грустно улыбаясь и качая головой, сдерживая крик, рвущийся из груди, замечая его замешательство. — Ещё несколько минут, пожалуйста…
Михаил невесело хмыкает, но почему-то не уходит. Садится рядом с ней на постель. Осторожно откидывается на подушки, решая, что и ему тоже вздремнуть хотя бы часок, он ведь и так не спал всю эту длинную ночь, но маловероятно, что получится ли сделать это с раздирающей болью в рёбрах. Оставалось только надеяться, что ничего серьёзного. Хотя он — мужчина. Выдержит.
Кристина на минуту задумалась, а потом просто легла рядом, умостив голову на его плече и коснувшись ладонью его груди. Мафиози ничего на это не сказал, просто привычно усмехнулся. Он понимал, что сейчас она вряд ли уснёт, а бросать её так не поднялась бы рука. В его голова мелькнула догадка, и он решил, что осуществить её ничто не помешает.
Он пошарил рукой по стоящей недалеко тумбочке, натыкаясь на лежащую там книгу, которую он приметил ещё до этого. Когда-то давно у него появилась привычка читать перед сном. В принципе о её появлении он совсем не жалел, а потому подумал, что может быть девчонка раньше заснёт, если он ей почитает, тем более, что эта книга, которую он взял сейчас, ей как-то дорога, раз из-за неё она заставила его тащиться тогда к ней домой.
Мужчина спокойно взял в руки, неприглядную книгу, отметив в момент, что Крис напряглась. Это его насторожило. Неизвестно, что затронуло это действие в её психике. Михаил поспешил убрать предмет, однако брюнетка неожиданно тут же накрыла его руку своей.
— Прочитай мне, пожалуйста, — её рука сжала его запястье. А в зелёных глазах застыло непонятное ему чувство. А сама брюнетка лишь поудобнее устроилась ближе к нему, болезненно сглатывая.
Мафиози не посмел проигнорировать её просьбу, хотя и видел, что девушке она далась с трудом, однако всё же начал.
— Один богатый человек после смерти своей жены женился второй раз на вдове, очень спесивой и заносчивой. У неё были две дочери, во всём похожие на мать, такие же гордячки. А у него была дочка кроткая и добрая, вся в покойницу мать.
Мачеха сразу невзлюбила падчерицу за её красоту и доброту. Она заставляла бедную девушку делать самую грязную работу по дому: мыть посуду, подметать лестницу и натирать полы.
Михаил осторожно повествовал, мягко касаясь волос на её голове. Она только сильнее прижалась к нему, как-то невольно, чуть вздрогнув и укрываясь одеялом.
— Спала падчерица на чердаке, под самой крышей, на жёсткой соломенной подстилке. А сёстры её жили в комнатах с паркетными полами, где стояли богато убранные кровати и большие зеркала, в которых можно было видеть себя с головы до ног. — Мужчина осторожно обнял её за талию, даже в какой-то степени чуть властно, ощущая, как в который раз за день Крис утыкается в его грудь. — Бедная девушка терпеливо переносила все обиды и не смела жаловаться отцу. Всё равно он только выбранил бы её, потому что во всём слушался своей новой жены. Окончив работу, девушка забиралась в уголок у очага и садилась на ящик с золой, и за это прозвали её Золушкой.
Мафиози продолжал читать ещё несколько минут, обнимая брюнетку… А ей казалось, что она так ненадолго попала в детство, когда мама читала ей эту сказку, прижимая к себе и шепча ласковые слова. И от этого что-то в который раз оборвалось внутри…
И она просто заплакала. Так по-детски. Так просто. А он лишь сильнее прижал её к себе, что-то прошептав, целуя в макушку.
11. Выход из комы.
Постепенно Кристина начала выходить из своей апатичной комы, возвращаясь к своему прежнему тревожному спокойствию. Тому состоянию спокойствия, которое читалось в отсутствии истерик, лёгкой дезориентации, отрешённом взгляде. И это никак не именовалось пресловутым "депрессия" или каким-то иным психологическим термином, так популярном сейчас в нашем мире.
На самом деле, брюнетка просто банально не понимала, что происходит с ней, а главное — в ней самой. В её голове было лишь до ужасного пусто, во всём теле сквозила слабость, заставляющая её голову порой кружиться и едва не падать. Но всё это было не самым тяжёлым для девушки.
Намного тяжелее было то, что рядом уже несколько дней не было Михаила.
И, если честно, то Ефремова не знала, почему это карябало что-то внутри. И не осознавала, что как-то просто каждый вечер прислушивалась к звуку подъезжающих к дому машин, прежде чем уснуть. Однако мужчины всё не было и не было, а воспоминания были.
