И, кажется, только несколько часов назал Ефремова, действительно, испугалась, что та самая красота исчезнет. Ощутила этот страх в секунду. Но не из-за любви к себе, а из-за банального понимания, что, потеряв свою симпатичную внешность, тут же перестанет быть интересной Михаилу. И это осознание больно душило, заставляя все эмоции выходить наружу.
Слёзы, всхлипы. Долбанная слабость, такая непозволительная, но такая необходимая. Как и объятья мафиози, в которых девушка так и уснула, неосознанно сильно прижимаясь к нему. А он почему-то ничего не говорил, только поглаживал её русые волосы и осторожно целовал в макушку. И от этих прикосновении по телу разливалось тепло. Настолько сильное, что брюнетка буквально не могла отлипнуть от него, совсем не думая о последствиях.
Правда, посреди глубокой ночи неожиданно проснулась от какого-то непонятного ощущения. И не сразу поняла, откуда оно возникло. Кристина приподнялась, оглянулась, присмотрелась, чуть поёжилась от прохлады. И только после сковавшего ощущения холода, до неё дошло, что в постели она одна…
Ефремова тряхнула головой, а потом притянула к себе лежащий недалеко плед и обмоталась им. Снова осмотрелась вокруг и ощутила какое-то горькое и неприятное чувство. Устало выдохнула, а потом осторожно поднялась с постели, касаясь ногами пола и тихонько прислушиваясь к лёгкому шуму за дверью.
И то эти звуки едва можно было бы назвать шумом. Скорее, это было похоже на лёгкий шорох, почти не привлекающий внимания. Но Кристину он почему-то насторожил. И минуту колебаясь и сомневаясь, девушка всё же решительно подошла к двери. Выждала несколько минут для верности, а потом аккуратно приоткрыла дверь, выскальзывая в холл.
Повсюду горел свет, освещая лестничный пролёт. И уже один этот факт наводил на мысль, что хозяин где-то здесь неподалёку. Но почему же тогда не спит? Не отдыхает? Ведь на дворе уже ночь. И вообще… где он? Ефремова осмотрелась вокруг, но мужского силуэта не заметила; немного подумала и всё-таки начала осторожно спускаться по лестнице вниз.
Ступенька за ступенькой. Тихо, чтобы не привлечь ненужное внимание. Она ступала совсем неслышно и сильнее куталась в плед, прислушиваясь к малейшим звукам. И сначала в ответ раздавалась одна только тишина, однако стоило опуститься чуть ниже, как неожиданно стал слышен чей-то мужской и незнакомый голос.
От этого внутри Кристины всё остро и болезненно сжалось, подкидывая прошлые воспоминания.
Брюнетка неосознанно остановилась, вцепившись вмиг ослабевшими пальцами в чёрное перило. Шумно сглотнула, ощущая, как дышать становится тяжелее, а старые страхи вдруг начинают крепнуть в голове. В одно мгновение захотелось спрятаться и исчезнуть, но ноги, будто приросли к этой несчастной ступеньке.
И единственное, что оставалось просто стоять, чуть подрагивая в попытках сохранить спокойствие и хотя бы часть самообладания. Однако услышанное неожиданно оказалось в несколько раз хуже, чем Ефремова представляла изначально.
— Её надо срочно выкинуть из дома и отцу, — прозвучал, словно приговор незнакомого мужчины. Тут же заставляя сердце девушки зайтись бешенным стуком. — От неё слишком проблем. Вы не понимаете, что из-за какой-то дешёвой шлюхи мы потеряем бешеные деньги в том казино. И ради чего? Вы же сами это понимаете! Толку ноль от этой недогипнотизёрши! Пусть обратно на панель возвращается и не мешает! Таких только…
Бесконечный монолог и резкий неожиданный и грубый крик.
— Заткнись.
И этого повышенного тона в момент хватило, чтобы возмущавшийся секунду назад мужчина мгновенно подавился сказанными словами, тут же трусливо отходя назад и чувствуя приближение внезапного страха. По взгляду мафиози он понимал, что забылся слишком сильно. И, кажется, находится на гране самой ужасной расправы. Однако Михаил с продолжением речи медлил, разъярённой смотря в глаза собеседника. И эта повисшая пауза заставила сердце, наблюдавшей за всем Кристины, гулко биться в груди, почти на гране потери сознания.
Это ожидание его вердикта.
— Больше никогда ты не откроешь рот в сторону этой девушки, понял? — ужасающе спокойно спросил мафиози. Однако этот внешне холодный тон оказался страшнее самого яростного крика. — И не кричи, я в доме не один. Не надо никого будить. И впредь… Николай, тебя не касается в каких отношениях я и она. Хватит нести чушь, наделяя бедную девчонку мифическими способностями и гнобя её за это. Кристина прежде всего человек, многое испытавший в жизни. И кому, как не мне это знать.
— Шеф, если вы о Майе, то…
— Никогда не смей произнеси её имя. Никогда. — Одна эта фраза прозвучала настолько жёстко, что брюнетка непроизвольно вздрогнула, как от ожога. Чувствуя лёгкий страх и совсем неожиданную, ни к месту взявшуюся ревность. — А теперь вон.
— Но…
— Вон…
А потом звук тихих шагов. И дальше уже сложно было что-то заметить. Ещё около минуты Кристина пыталась переварить полученную информацию, собраться с мыслями и сделать шаг назад, чтобы уйти. Но слишком до боли знакомый голос неожиданно позвал:
