А Кристина лишь склоняет голову набок, продолжая смотреть на него своими зелёными глазами, которые сейчас кажутся мафиози самыми красивыми из всех, что он видел. Однако он буквально кожей ощущает, что что-то здесь происходит не так. Не про сто так… На уровне подсознания…
Ефремова неожиданно касается его руки своей и переплетает пальцы, внимательно смотрит в глаза, и в одну секунду Михаил замечает, как стремительно цвет её глаз начинает ещё больше становится зелёным, а хватка на его руке крепчает. И он, будто околдованный, начинает слышать только её голос… Она зовёт его, что-то говорит, будто позволяя его сознанию приходить в норму. Будто облегчая его боль с каждым произнесённым взглядом и словом… Будто бы отдаёт ему часть себя по ощущениям. Её глаза в это мгновение, к его восхищению и шоку, становятся совсем зелёными, как чистый изумруд.
Это красиво, чарующе, и девичьи голос, будто и вовсе выводит его из боли, прогоняет её, наполняет силами. Она смотрит в его глаза. Зелёными в его шоколадно-карими, и в этот миг Михаил ощущает, как по-настоящему начинает тонуть в ней. Однако совсем неожиданно, сквозь пелену чарующего взгляда, замечает, как Кристина побелела сильнее.
И без того бледная, она сейчас стала сравнима с белой стеной в его особняке. Мужчина прищурил глаза, чувствуя, как что-то опутывает его, а рука, которую она сжимала, заполыхала теплом. Но боязнь за свою зеленоглазку, засевшая в мозгу, оказалась сильнее, заставляя выпутываться из-за сладостного тумана, ведь совсем невовремя в голову лезет предупреждение…
— Она гип-п-нотирует, заставляя человека делать то, что она скажет. Но Крис эт-т-о не нужно. Она тогда рад-ди меня… О-она меня спасла, а они хотят её ис-с-пользовать, чтобы управлять. А К-крис это не нужно… Она боится этого дар-р-ра. Каждое его применение… её убивает… И может убить…
Те слова Марата, и её действия сейчас. Она неразрывно смотрит в его глаза, продолжая шептать что-то совсем непонятное, и, кажется, это, действительно, прогоняет его боль, придавая угасшие силы. Однако вместо радости и восхищения в его душе поднимается лишь страх. Страх за неё. Страх, полученный с теми последними словами Марата. Одно это слово "убить" заставляет кровь похолодеть в жилах. Заставляет мысленно восставать против этого её дара…
Он никогда не даст ей причинять себе вред, даже ради него самого….
С трудом Михаил поднимает свободную руку и осторожно касается ею спины девушки. Секунду — она ничего не понимает, а потом неожиданно чувствует, как её заваливают на себя, прерывая необходимый ритуал. Прерывая его лёгкое спасение от мучающей боли..
Она хочет задать тысячи вопросов в этот момент, однако неожиданно вновь ощущает запах его тела и лёгкое поглаживание по спине, и это, словно бы выключает весь её мозг. В один миг. В одну секунду. В одно прикосновение. Как он смог? Как и зачем противостоял ей? Дурак, ведь она почти отдала ему всю свою энергию…
Он же, словно не обращает на это внимания, лишь укладывает её на себя, всё ещё морщась от возвращающейся боли, но, несмотря на это, не позволяя поднять ей на него свой взгляд. Неужели боится? Однако мужские пальцы, зарывшиеся в её волосы говорят об обратном. И Кристина перестаёт хоть что-то понимать, осознавая, что её прервали и чувствуя, как поток её сил снова уходит от него к ней, возвращаясь к началу. И это пугает… Ему же нужнее…
— Пожалуйста… — умоляет, шепчет на грани слуха, но он лишь качает головой. — Я должна закончить. Ты…
Мысли в голове сумбурные. Но решение твердо, как никогда. Как необтёсанный камень. Он никогда не даст ей своё разрешение на то, что способно её разрушить. Эти зелёные глаза не должны быть перепуганными и безжизненными. Никогда. Она должна источать счастье, пусть и не для него. Она должна просто быть.
— Я всё знаю, но…. - устало шепчет Михаил с трудом вытягивая из себя слова, голова разрывается безумно. Однако виду он не показывает. Не хочет её волнения. Только не её. — Не позволю тебе этого. Даже ради меня. Ты мне дороже всего этого, поняла? В случае чего… — она на секунду замолкает, а потом произносит, уже заранее знает, что точно пожалеет об этом, — это я не смогу без тебя, а ты сможешь. Ты же королева… Моя королева, поняла?
Она судорожно кивает и понимает на него свои зарёванные глаза. И сейчас кажется ему сейчас такой хрупкой и маленькой. Но такой верной и решительной, что он не понимает, как кто-то вообще мог причинить его зеленоглазке боль. Он бы никогда не смог.
Они оба лежат на холодном полу и молчат. Точнее, он лежит на полу, а она на нём, потому что он не позволяет сдвинуться, чтобы не замёрзла. Глупая. Одной ладонью он ласкает её волосы, а другой мягко касается её щеки, стирая слезинку. Такую совсем ненужную.
— Я не могу быть королевой без короля…
