Ефремовой хотелось прокричать все эти вопросы. Удариться головой об стенку и просто протяжно завыть. Подбежать к своему мужчине, схватить за руку и затрясти, выбивая все эти ответы, как какой-то конченной истеричке. А потом лишь доверчиво уткнуться в его плечо, зная, что Михаил не выдержит и уже через секунду обнимет её тщедушное тельце, прижимая к себе, проведёт по волосам и обязательно поцелует так, что всё внутри задрожит в предвкушений сладостной ночи.
От этих мыслей Кристине хотелось заскулить. Своего мужчину. Она так часто повторяла это в своей голове, но ведь это никогда не было правдой. Он никогда не был её, это только она принадлежала ему полностью и безраздельно всё это время, а теперь в этом не было необходимости.
Однако, разве Михаил не был её несколько часов назад, когда ей довелось уснуть на его коленях? Не был её, когда прижимал к себе во сне и оберегал от кошмаров. Не был её, когда читал «Золушку» перед сном, чтобы она уснула и не плакала? Не был её, когда жаркой ночью, они тонули в страсти?
Нет. Во все эти моменты он был именно «её». Был с ней. И таких моментов вспоминались сотни, если не тысячи. И именно они причиняли невыносимую и колющую боль. Кристина осмотрелась вокруг пустым взглядом и уткнулась в собственную белую рубашку. Рубашку Михаила, которую она стащила и носила вместо пижамы и в которой встречала мафиози, видя, как ему это нравится.
Ефремова не хотела, но слеза сама покатилась по щеке. А за ней ещё одна и ещё. От тоски, от горечи, от боли. От банального понимания, что уже сегодня он исчезнет из её жизни, а ей бы этого совсем не хотелось. Совсем и совсем. Девушка потрясла головой, пытаясь согнать наваждение, а потом не выдержала и спрятала лицо в ладонях, подтянув голые коленки к груди. Как в детстве, когда ругалась с мамой.
Так странно, могла ли она думать полтора месяца назад, что сейчас расставание с мафиози будет причинять ей такую боль? Куда делать та размалёванная стерва, которая с лёгкостью играла с мужчинами и питалась собственным самомнением, перемешанным с ядом? В какой момент Михаил стал для неё мужчиной, отличающимся от всех остальных? Стал ей ближе всех?
Ответов на эти вопросы не было, а время неумолимо клонило не в свою пользу. Кристина устало поднялась на ноги, всё ещё покачиваясь от переизбытка эмоции. Вспомнились его слова о том, что нужно собрать сумки… Брюнетка снова посмотрела вокруг, понимая, что-то, что хочет забрать не в состоянии. Потому что эти вещи невозможно забрать. Разве можно забрать его тепло, его запах, объятья и взгляд карих глаз, цвета горького шоколада?
А большего ей от него никогда и не надо было. Пришла она в этот дом с одной книжкой в руках, большее ей не нужно. Сам того не ведая, мужчина дал ей всё, чего хотела её измученная душа. Тишину. Уют. Покой. Спасение брата. За одно только это она в неоплаченном долгу перед ним. И именно из-за этого долга сейчас и смиряется с его волей, не смея перечить.
Михаил прав. Так будет лучше. Так будет правильнее.
Он всегда прав. И почти никогда не ошибается. Сильный мафиози, в характере которого заложена сталь и который так безмерно устал от всей этой мирской суеты. Она знала это, видела в глазах, чувствовала душой. А теперь всё это будет ощущать другая. Какая-нибудь Майя, о которой он говорил. И мысль об этом ржавым гвоздём проткнула что-то в сердце.
Но показать слабость Кристина не имела права. Нужно было собрать в себе остатки сил и успокоиться. Сумка уже стояла в углу комнату, навязчиво напоминая о себе. Небольшая, но в неё уж точно поместятся нужные вещи. Пара, купленных Михаилом книг, его рубашка… Совсем интуитивно рука потянулась к подаренному недавно кулону, приятно холодящему кожу.
Такой красивый. Изумрудный. Совсем не для неё, а для какой-то сказочной принцессы, какой ей никогда не стать. Но тем не менее оказавшийся сейчас в её ладонях. Его красота ослепляла, а воспоминания о том, как мужские губы касались её шеи, целовали макушку, даря его и принося непередаваемое наслаждение, заставляя стыдливо прикрыть глаза и зардеться.
Ей никогда не дарили украшении. Это естественно для шлюх. Но мафиози подарил, как будто она была ему ровней, как будто была достойной их, несмотря на все их ссоры и непонимания, её истерики и страхи. Михаил подарил ей этот кулон в форме сердца, обрамлённый мелкой крошкой бриллиантов, в цвет её глаз. Просто так. Ничего не требуя. Ни секса, ни иной платы. Просто, чтобы она улыбнулась…
— А это пусть будет тебе напоминанием о мафиози, который сошёл от тебя с ума…
Кристина обессиленно выдохнула, в один миг осторожно подойдя к зеркалу, ступая босыми ногами по прохладному полу. Тихо и незаметно. Посмотрела внимательно в зеркало и обомлела. И дело было совсем не в украшении, не в кулоне, а в ней самой. Сейчас в отражении была совсем другая девушка. Маленькая, трогательная, нежная и беззащитная. Без привычной злобы на лице. И как же она не заметила в себе этой перемены?
