— Кажется… Разве что еще не забыть вернуть в цирк тот мебельный гарнитур, — протянул Федосеев, и вдруг его лицо сморщилось — и неудержимый смех вырвался наружу из его глотки.
— Чего ты, чего? — заудивлялся директор. — Ну, скажи!
— Ведь я же… я же… — корчился Федосеев. — Я же даже не знаю, как ее зовут. Хорош влюбленный!
Тут уже не выдержал и директор.
Дружный хохот молодых и еще здоровых мужчин спугнул трех старых ворон, отдыхавших неподалеку. Вороны тяжело снялись с места, покружили в воздухе и, ругаясь прокуренными голосами, полетели в сторону Калуги.
— Плодовитов — злодей! — выкрикнула жена Федосеева.
— Мы сорвем его преступные планы! — замахал кулаками в воздухе приятель Федосеева — директор шахматного клуба.
Федосеев поднял обезображенное страданием лицо.
— Не все так просто, друзья, — с усилием выговорил он. — Плодовитов — выдающийся изобретатель. В свое время работал над проектом вечного двигателя. Работа продвигалась успешно, но нашлись недоброжелатели, ретрограды, заявившие, что вечного двигателя вообще быть не может.
— Как это не может? — изумилась жена Федосеева. — А разве любовь — это не вечный двигатель?
— Ты права, дорогая, — со вздохом кивнул Федосеев, — и Плодовитов работал именно в этом направлении. Работал, несмотря на все чинимые ему препятствия.
— И что же? — нетерпеливо выкрикнул приятель.
— Плодовитов сконструировал любовную лодку, — сказал Федосеев, — но при испытаниях она разбилась об утес.
Директор шахматного клуба и жена не отрываясь смотрели Федосееву в рот.
— Плодовитов не сдавался. В лабораторных условиях он создал модель любовного треугольника. Модель
Федосеев захрипел, залпом выпил несколько бутылок минеральной воды.
— И тогда, — продолжил он, — отчаявшийся Плодовитов, которому
— Принцип действия устройства? — раскрыли блокноты жена Федосеева и приятель.
— Вечный двигатель работал на любви, вечный тормоз может быть сконструирован только на ненависти. Причем, — Федосеев тяжко вздохнул, — если любовь сейчас в дефиците, то ненависти хоть отбавляй. Так что материала для опытов у Плодовитова предостаточно.
— Нужно отговорить его от безумной затеи! Прочь ненависть! Плодовитов обязан снова заняться любовью! — закричали жена Федосеева и приятель.
Федосеев печально улыбнулся.
— Плодовитов взял расчет и ушел в горы, — сообщил он. — Живет и работает в пещере. Его охраняют Бородай и Махиня. Завтра я отправляюсь на поиски.
— И я с тобой! — сказала Федосееву жена.
— И я с вами! — сказал им приятель.
Сверкали ледники, сползали лавины, бурлили речки, паслись стада, пахло эдельвейсом.
Федосеев усталой рукой вынул карту и вычеркнул только что покоренный пик.
— И здесь его нет!
Они спустились вниз, присели отдохнуть.
— У нас нет времени забираться на каждую гору! — топнула ногой жена Федосеева.
Мужчины понуро молчали.
И вдруг! Хрр! Брр!! Тра-та-та!!!
С соседнего хребта посыпались камни, и на тропу выскочил могучий козел-муфлон. Его ноги подгибались от усталости, с морды капала пена. Он бежал явно из последних сил, а за ним… а за ним легко мчался кто-то страшный, свирепый, обросший черными волосами.
— Это — Бородай! — увлекая друзей в укрытие, крикнул Федосеев. Они притаились и стали наблюдать.
Бородай рявкнул, прыгнул, схватил муфлона за рога, и тому пришел конец. Тут же Бородай выпрямился, свистнул, и рядом с ним появился кто-то жуткий, огромный, мосластый.
— Это — Махиня, — прошептал Федосеев.
Махиня играючи взвалил козлиную тушу на плечи, и они с Бородаем быстро зашагали вверх по склону.
— За ними! — воскликнул Федосеев. — Они выведут нас к Плодовитову!
Плодовитов просыпался чуть свет и сразу же принимался крутить ручку осциллографа.
— Скоро, скоро, — напевал он простуженным голосом (в пещере здорово дуло), — очень скоро будет тормоз наш готов! Наш вечный тормозок!
Махиня, грузно пританцовывая, вскрывал ятаганом ящики с концентрированной ненавистью, Бородай, кривляясь, ссыпал гранулы в реторты и нагревал их в пламени костра — работа кипела!
— Плодовитов закончил обсчет параметров! — оторвавшись от окуляра подзорной трубы, сообщил друзьям Федосеев. — Мы не можем больше ждать!
— Но Бородай и Махиня скоро должны уйти на охоту: у них кончается провиант, — сказала жена Федосеева. — Плодовитов останется один — и тогда…
Федосеев покачал головой и, зайдя за камень, принялся переодеваться в чистое исподнее.
— Стой! — кинул оземь шляпу директор клуба. — У тебя семья, а я одинокий. Я и пойду!
Он крепко расцеловался с Федосеевым, его женой, взял зачем-то шахматную доску с фигурами и пошел к Плодовитову.
— Ну, что там? — не приподнимая головы, тусклым голосом спросил жену Федосеев. — Они все еще играют?
