— Так ремонтник думал: за четыре отремонтирует, — а теперь говорит: за два, — объяснил проводник и двинулся обратно, на другой конец тоннеля. Пассажир бросился к телефону:
— Отец! Тут, понимаешь, такое дело: не четыре часа у меня, а два!
— Какая досада! — огорчился отец. — Ну да ничего, поднажму маленько, — может, за час управлюсь.
Пассажир повесил трубку. Из тоннеля, насвистывая, вышел проводник:
— Такой ремонтник попался хороший! За час, говорит, сделаю!
Пассажир бросился к телефону:
— Отец! Извиняй! Не два часа у меня, а час!
— Вот незадача-то! — приуныл отец. — В полчаса я, конечно, не уложусь.
Пассажир повесил трубку. Из тоннеля как раз возвращался проводник:
— Ну, анекдот! Там работы, оказывается, на полчаса.
— Что ж он голову-то морочит?! — закричал пассажир и бросился к телефону. — Отец! А за десять минут не сделаешь?
— Сделаю, сынок! Костьми лягу, но сделаю!
Пассажир повесил трубку. Из тоннеля, играя прутиком, вышел проводник:
— Ну и трепач этот ремонтник! «Столько работы, столько работы!» А там делов-то на десять минут.
— Вот негодяй! — прошептал пассажир и набрал номер. — Отец, слышь? Ничего у нас не выйдет. Там негодяй один обещал стоянку четыре часа, а теперь говорит: десять минут.
— Действительно — негодяй, — согласился отец. — Ну да не отчаивайся: сейчас кончу!
— Все по вагонам! — донесся из тоннеля голос проводника.
— Прощай, отец! — крикнул пассажир. — Не дали нам с тобой встретиться!
— Погоди, сынок! — шумно дыша, закричал отец. — Я уже освободился! Не вешай трубку!
Но пассажир уже вскочил в вагон.
При выезде из тоннеля он заметил будку путевого обходчика, а в ее окне — старика. Он вытирал кепкой мокрое лицо и радостно кричал в телефонную трубку:
— Освободился я, сынок! Освободился!
Каждое слово Пушкина наполнено глубочайшим смыслом. Взять хотя бы диалог Онегина с князем:
На первый взгляд — обычный разговор. Повстречав Татьяну в свете, Онегин справляется о ней у князя, который отвечает, что это его жена. Вот как будто и все содержание данной сцены. Но присмотримся к авторскому тексту внимательней.
Встретив Татьяну, Онегин не хочет верить, что это та самая Татьяна, и спрашивает у своего знакомого князя, кто там беседует с испанским послом:
Онегин боится спросить у самого посла. Он и к князю обращается не прямо в лоб: «Что там за барышня?» — а спрашивает как бы невзначай:
Но князь с удивлением смотрит на Онегина:
Однако вскоре догадывается, что Онегин просто давно не был в свете, и хочет представить его:
Но Онегин жаждет большего. Ему не терпится узнать, кто ж она, эта девушка. И он спрашивает:
И князь объясняет, что это не девушка, а его, княжеская, жена. Ему нечего скрывать от Онегина, и он прямо говорит: «Моя жена». Подтверждение этому мы находим в творчестве самого писателя:
напечатано у А. Пушкина.
Можно представить себе, как был удивлен Онегин: ведь он не знал этого ране. Он и князю говорит: дескать, вы женаты, ране я этого не знал. Мы читаем у Пушкина:
Видите, как удивлен Онегин: еще бы, — не знал этого ране. И тут, естественно, напрашивается вопрос: давно ли? Пушкин так и пишет:
И князь отвечает, что давно — порядка двух лет. У Александра Сергеевича это звучит примерно так:
А в целом получается следующее:
То есть где-то месяца 23. Конечно, можно было бы округлить и сказать: 2 года, — но автор предельно точен:
Однако и этого мало страдающему Онегину. Он хочет знать всю правду: на ком?
