— В каком смысле?
— Ну, угнали трамвай и на нем — в Турцию.
— С каких это пор 49-й начал ходить в Турцию?
— Простите, жена просила дрожжи достать. Не в курсе, в Турции дрожжи есть?
— В Турции есть все, но на 25-м туда не доедете!
— А на 49-м?..
В это время трамвай выехал на мост. Все замерли. Направо не повернул! Половина пассажиров восторженно взвыла. И налево не повернул! Тут подпрыгнула от радости вторая половина. И кинулась целовать первую. Трамвай шел вперед, прямо, туда, куда никому не было нужно. Но все были счастливы, потому что справедливость восторжествовала.
Героиня одного из рассказов Виктора Верижникова обожала чехлы. Сам же автор считает, что чехлов в нашей жизни должно быть как можно меньше — незачем зачехлять ни хорошее, ни плохое.
На протяжении своих тридцати лет автор мечтал опубликоваться в сборнике «Карусель». И вот теперь наконец на эту карусель получил билет.
Это потом все подтвердили. В самый разгар матча шляпа сорвалась с головы Решетовского и улетела.
Я сижу на берегу реки. Напротив меня — баржа. На ней только что закончилось какое-то собрание, и по его итогам какому-то человеку предлагают прыгнуть за борт, а он отказывается. И правильно. Я бы тоже отказался.
Я как-то написал моему двоюродному шурину в Сызрань: «Любишь ли ты синусы?» Он почему-то очень обиделся и перестал писать, только регулярно шлет посылки с песком. Разумеется, не сахарным.
Сейчас мне сюда, на берег, принесли телеграмму — шляпа Решетовского уже пролетела над Костромой.
Человек с баржи все-таки прыгнул в воду. Оказывается, его просили, чтобы он поднял со дна ножовку. Это разумно. Я бы тоже поднял.
Принесли посылку от шурина. В сущности, он неплохой человек. Благодаря ему я соорудил на берегу неплохой пляж. И этот песок очень кстати — именно одного ящика и не хватало.
Принесли фототелеграмму — шляпа Решетовского уже над Сызранью. Причем прислал телеграмму совершенно незнакомый человек, а шурин что же? Никакого ему нет дела. Плохой он все-таки человек!
На барже вовсю идет работа. Пилят доски той самой ножовкой, что-то приколачивают. Оказывается, решили переоборудовать баржу в теплоход. Разумно. Я бы тоже переоборудовал.
Принесли еще посылку от шурина. Вот это уж зря. Лишним ящиком песка можно весь пляж испортить. Но нет, это не песок. Это шляпа Решетовского. Хороший все-таки человек шурин!
А вот и сам Решетовский бежит. Видимо, матч уже закончился. Руками размахивает, кричит, не видел ли я его шляпы. Я отдаю шляпу Решетовскому. Пора и по домам — семьи заждались. Теплоход уже совсем готов, и мы садимся на него, только предварительно даем телеграмму шурину: «Любишь ли ты тангенсы?»
В этом деревенском доме было полно каких-то странных — голубых, почти кубической формы плодов. На столе стояло несколько мисок с этими плодами, под столом стоял наполненный ими же большой таз. Хозяин брал плоды, один за другим надкусывал их и, морщась, выбрасывал в окно.
— Ухлюпы это, — пояснила хозяйка. — Вон с того дерева — ухлюпины, стало быть.
Я выглянул в окно и увидел высокое дерево, напоминающее своими устремленными вверх ветвями тополь в южном варианте.
— Ухлюпина? — удивился я. — Откуда такое название?
— Да муж так назвал, — объяснила хозяйка. — Степа, а не помнишь, почему?
Хозяин отрицательно кивнул.
— Замучились мы с ними, — вздохнула хозяйка. — Невкусные — жуть! А растут как высоко! Давеча Степа сверху упал, собираючи, и синяк набил. Покажи ему, Степа!
Муж неохотно расстегнул пуговицу и показал синяк на боку.
— Да ты весь, весь показывай! — сказала жена. — А как их трудно с веток срывать! Только клещами и обходимся. А варенье какое из них — жуть! Вы поверите — как сварим, так всё на помойку и выливаем. Тут я свинье этого варенья дала, так она после этого за сутки килограммов на тридцать похудела. Степа, покажи гостю нашу свинью.
— Да спасибо, не надо, — отказался я.
— Ну, не хотите, так ладно. Я думала, может, вам интересно. А еще опрыскивать надо ухлюпину от разных жучков-гусениц. Ядохимикатами. Степа, покажи гостю ядохимикаты.
— Кончились вчера, — буркнул хозяин. — Опять ехать покупать.
— Ну вот, еще одна забота, — опечалилась хозяйка. — А уродилось сколько их нынче! Куда их только девать!
— А вы угостите кого-нибудь, — предложил я.
— Кого же?
— А хотя бы меня.
Супруги молча переглянулись, потом взглянули на меня, а потом опять переглянулись.
— Ну что же, — тяжело вздохнул хозяин, — идемте.
Мы вышли из дома, хозяин подвел меня к дереву и показал на самую верхнюю ветку:
— Вон, видите, там ухлюп растет? Так и быть, сорвите его, все равно кривой.
— Но… — начал было я.
