— Погодите, мил человек, сначала дослушайте, а потом перебивайте. Так вот, говорю, сорвите его, половину съешьте, а вторую моему соседу напротив отнесите — он давно просил попробовать.
Где находился этот дом, я вам говорить не буду — все равно вы его уже не найдете. Имел он всего два этажа, штукатурка на нем, истерзанная петербургскими, петроградскими, а затем и ленинградскими дождями, частью обвалилась, а та, что не обвалилась, потемнела до невозможности. В нижнем этаже было ателье, а второй этаж… Собственно, это и заинтересовало меня больше всего. Второй этаж рассекала широченная трещина. Она начиналась у самой крыши и, извиваясь, как река на географической карте, доходила как раз до вывески «Закрутка плиссе-гофре». Казалось, когда-нибудь дом распадется на две половинки.
Впервые я обнаружил этот дом во время одной из прогулок с папой. Налюбовавшись трещиной снаружи, я предложил зайти в дом и посмотреть, как она выглядит изнутри.
— Нельзя, Федя, — возразил папа. — Там же люди живут. Вон кактус выращивают. Не надо их тревожить.
Кактус на ближайшем к трещине окне был действительно роскошный, со множеством отростков и большим розовым цветком…
Но трещина завладела моим воображением. Каждый день я просил отвести меня в ту комнату с кактусом, но увы… Снилась мне эта трещина каждую ночь. Каждую ночь я видел, как она разрезает надвое обои и какую-то картину на стене. Возле такой трещины и сидеть-то, поди, жутко. Но интересно. После этого обычно снились трескающиеся пополам кактус, холодильник, лифт, гантели, шляпа, ходики… Если я садился рисовать, то рисовал только трещину. Я даже стихи про трещину написал, но они, как я теперь понимаю, были слабоваты, и приводить их тут я не буду.
И однажды родители сдались.
— Хорошо, Федя, — сказали они. — Вот скоро у тебя день рождения, так что мы доставим тебе это удовольствие. Ты вымоешь уши и шею, причешешься как следует, и мы, так и быть, побеспокоим хозяев этой комнаты.
День рождения, безусловно, наступил. Когда я рассматривал подарки, услышал за спиной:
— Кажется, забыл. И слава богу.
— Нет, не забыл! — вскочил я. — Мне еще больше захотелось увидеть трещину. — Идемте, как обещали!
…Не буду описывать, как мы искали нужную комнату. Это длинно. Но мы ее нашли. Она была узкой и темной.
— Пожалуйста, заходите, — встала с дивана седая женщина. — Мальчик, как тебя зовут?
— Покажите мне вашу трещину! — вдруг выпалил я.
— Какую трещину? — удивилась женщина.
— Мы, извините, пришли, чтоб… — пытались объяснить родители. — У мальчика день рождения…
И тут мы все сразу увидели, что никакой трещины в комнате нет. Абсолютно целые обои с розовыми цветочками, такой же, только чуть увядший цветок на роскошном кактусе… Я подбежал к стене, ощупал ее и стукнул по ней ладошкой (подчеркиваю — ладошкой, это сейчас у меня ладони такие огромные).
До сих пор не понимаю, как это произошло. Наверняка это было просто совпадение. Но именно в этот момент раздался треск, обои лопнули, показалась широкая трещина, а сквозь трещину показалась широкая улица. В комнате сразу стало светлее, но сердце у меня начало куда-то опускаться.
— Что наделал, негодник! — в один голос закричали родители. — Извинись хотя бы!
А женщина подбежала ко мне, обхватила и стала осыпать… Нет, не тумаками, а поцелуями.
— Боже, какое счастье! — говорила она. — Сколько я ждала этого. Наконец-то! Уж теперь-то меня переселят из этой квартиры с четырнадцатью съемщиками!
…Теперь на месте этого дома новый, светлый, девятиэтажный. Я часто хожу мимо него, и иногда мне чудится на уровне второго этажа извивающаяся, будто река, трещина. Я приглядываюсь — но, конечно, ничего такого нет. Крепкая ровная стена, какая и полагается каждому новому дому.
Через несколько дней после новоселья в квартиру Баковых наведались люди в спецовках.
— Я прораб, — представился один из них. — Простите, вы не можете одолжить нам на некоторое время вашу газовую плиту? Нам нужно срочно сдать корпус номер три — вон, напротив, а с плитами перебои. Не беспокойтесь, скоро вернем.
Баков посмотрел на жену, пожал плечами и впустил людей в спецовках в квартиру.
— Да, чуть не забыл, — сказал прораб, когда рабочие демонтировали плиту. — Дело в том, что ванну, которая у вас, мы одолжили в корпусе номер один. Надо вернуть. Но не волнуйтесь, как ванны поступят, вам выделим.
Целую неделю Баковы готовили обед на электроплитке. Потом опять пришел прораб.
— Видите ли, — смущенно сказал он, — нам очень срочно нужны раковины. Раз уж мы взяли у вас ванну…
Через неделю принесли плиту, но разобрали часть паркета в прихожей.
— Совсем ненадолго, — заверил прораб.
Вскоре вернули раковину, но сняли электросчетчик. Потом прораб со слезами на глазах умолял одолжить хоть на денек входные двери.
— Нет! — отрезал осмелевший наконец Баков. — И, кроме того, если в трехдневный срок все не вернете, письмо напишу куда следует!
Через две недели при тусклом свете керосиновой лампы Баковы написали куда следует.
— Пойду опущу, — сказал Баков. — Они у меня попляшут!
