— И что же тебя останавливает? Кольцо на пальце у тебя есть. Ты прекрасно устроена.
Йен понимал, что грубит, но мысль об этих двоих в постели выводила его из себя.
— Не знаю. Видимо, мне следует родить. Придется. Только я хочу, чтобы это был твой ребенок. Наш. — И Роксанна подняла на него увлажнившиеся глаза.
Он поставил недопитый бокал.
— Я же тебе сказал…
— Да-да, прости. Но ты должен согласиться, что он был бы очень красивым. При нашей внешности у нас был бы красивый ребенок.
«Я всегда хотел ребенка, — думал Йен, — в особенности мальчика. Но мой ребенок должен быть ребенком Хэппи, а не Роксанны. Почему? Потому что в нем не должно быть ее коварства. Я бы не хотел, чтобы мой ребенок был коварным». И он вдруг понял, что Роксанна совсем ему не нравится.
— Прости, у нас обоих был длинный день. Я еду домой.
— Я думала, ты хочешь посмотреть дом. Идем наверх, я покажу. Это займет всего минуту.
Не очень охотно он последовал за ней, щенок ковылял за ними.
— Посмотри на его кроватку, — сказала Роксанна. — В ногах нашей кровати.
Низкая громадная кровать была застелена мягким желтым покрывалом, кровать собаки была отделана точно так же.
— Прелестно, правда? Я вычитала в журнале, что есть такая фирма, где тебе сделают кровать для собаки в стиле твоей кровати. Посмотри, у него даже есть подушка.
Но Йен смотрел не на собачью, а на другую, «брачную» постель. И вся та ярость, с которой он боролся с июня и которую почти победил, теперь стремительно возвращалась. Он чувствовал во рту ее привкус, болезненный и жгучий, как от перца.
— Идем, посмотри ванную комнату. Она больше той комнаты, в которой я жила дома. Здесь есть джакузи, и Клайв сделал окно в потолке. Что такое, тебе не нравится?
— Конечно, нравится. Разве здесь может что-то не нравиться?
— А теперь послушай вот это. Нет, иди сюда. Послушай. Даже в комнате для гостей. — Она нажала кнопку, и полилась музыка. — По всему дому, где пожелаешь, — объявила Роксанна, словно никто никогда ни о чем подобном не слыхивал.
Она-то как раз, может, и не слышала.
— Очень мило, — проговорил он.
— Клайв любит слушать музыку в постели. Это приятно, только нам нравится разная музыка. Ему нравится Мо… Моц?.. — Она неуверенно умолкла.
— Моцарт?
— Но ему нравится и моя любимая музыка. Иногда мы танцуем. Я его научила. Посмотри!
Роксанна прибавила громкости, так что коридор и все комнаты наполнились ритмичными раскатами рока. И, двигаясь в такт, она скользящим шагом прошлась по длинному коридору и вернулась к Йену, извиваясь, тряся грудями, размахивая короткой пышной юбкой, под которой у Роксанны действительно не было белья.
— Ну, что скажешь? — Глаза ее сверкали, и внезапно она прижалась к нему. — Один поцелуй. Я приказываю. Давай! Это ничего не будет тебе стоить.
В аромате ее духов смешались роза, хвоя, свежее сено, тепло фруктов, тепло женщины. Ее губы на вкус были сладкими, как малина. Йен попытался освободиться от ее крепкого объятия, но не смог, потому что она была сильной; а потом, хотя он явно был сильнее, он уже не хотел освобождаться. Даже под дулом револьвера он не смог бы прервать то, что началось. И, не отрывая своих губ от ее рта, он подхватил Роксанну на руки и отнес в комнату для гостей.
Единственной разумной мыслью, промелькнувшей в его голове, было: только не там, где она спит с мужем. Затем все мысли исчезли.
Когда он проснулся, на его часах была почти полночь. Роксанна смотрела на него, пока он спал. Приподнявшись на локте, Йен нахмурился:
— Разве я не говорил тебе, что люди не любят, когда за ними наблюдают за спящими?
— Как можно это не любить, если ты спишь и не знаешь, что происходит?
— А, опять ты говоришь глупости.
— Мужчины всегда считают женщин глупыми.
Он не мог не улыбнуться. Будь он проклят, если она не разговаривает, как Аманда Грей.
— Ты такой милый, когда улыбаешься, Йен.
И сразу же его улыбка померкла. Что он наделал! Какая грязь! За прошедшие годы он достаточно испытывал чувство вины, но теперь он совершил двойное преступление. Боже, если из-за сегодняшнего инцидента Роксанна что-то заберет себе в голову, он разрушит бедному Клайву жизнь. И точно так же разрушит остаток своей.
— Не надо такого несчастного вида, Йен, — сказала она, прочитав его мысли. — Мы ни у кого ничего не отбираем.
Он торопливо встал, чтобы одеться.
— В тот день, когда я сюда приезжал, ты сказала, что собираешься хранить верность Клайву и выполнить сделку, которую заключила сама с собой. Если ты этого не сделаешь, если ты посмеешь…
— Я собираюсь ее выполнить, Йен. Я привязалась к Клайву, он мне нравится, но это не имеет к нему никакого отношения. Он никогда об этом не узнает, — хладнокровно произнесла она, натягивая свое зеленое платье.
— Ты… ты — актриса!
— Перед этим я с тобой не актерствовала, — сказала она. — Все это было настоящим. — Она заглянула Йену в глаза. — И ты это знаешь.
Он почти бегом спустился по лестнице. Внизу Роксанна догнала его.
— Ты знаешь, что мы захотим повторить. Мы не можем друг без друга, Йен. Когда мы это сделаем?
— Пока твой муж в больнице.
— Он скоро оттуда выйдет, и что тогда?
— Ты знаешь ответ.
