— Вы боитесь? Не стоит, — поспешил уверить Профессор. — Вас я резать не буду. Честно признаться, это совершенно не мой профиль. Вивисекция, это… скажем так, увлечение моей низменной сущности, которую, к сожалению, тоже приходится удовлетворять, — Профессор, состроив скорбную мину, жестом очертил ту часть себя, что начиналась ниже шеи. Лично я специализируюсь на куда более тонких материях. Струны разума, мелодии души… Мне всегда было интересно, как они работают…
Струны. Вот оно что. Пытки разума, вспомнил Джим слова мертвеца в красном колпаке. Если бы он раньше прислушался, то не сидел бы сейчас в кресле доктора-садиста.
— Впрочем, прежде чем мы перейдём к самому главному, я бы хотел кое-что от вас получить.
— Что? — спросил Джим, потому что молчание требовало ответа.
— Пациент, по прозвищу Пингвин, передал вам один предмет, который не должен был к вам попадать.
— Мне никто ничего не давал.
— Вы уверены? Есть свидетели…
— Совершенно.
— Что-то мне подсказывает, что вы мне лжёте, — Профессор снова пропал из вида, а вернулся, толкая перед собой инвалидное кресло, в котором, продолжая поскуливать через марлевый кляп, сидел Освальд.
Джим зажмурился до белых кругов и выдохнул.
— Мистер Пингвин сам во всём признался. Пришлось, конечно, с ним немного поработать… — Профессор похлопал Освальда по спине, отчего тот втянул голову в плечи и поморщился. Он был в одних полосатых штанах, а его руки не были связаны, потому что их попросту не было. Плечи оканчивались двумя сплюснутыми культями, которые больше всего напоминали…
— Плавники пингвина, — снова чуть улыбнулся Профессор. — Забавно получилось, вы не находите? Я собирался так же поработать и с ногами, и вот тут наша милая птичка наконец-то запела соловьём. Простите за эту низкую остроту, офицер Гордон. Я отвлёкся.
Освальд продолжал чуть жевать бинт, непривычно злобно поглядывая на своего мучителя. Джим ещё не видел у него такого взгляда. Этот взгляд обещал обидчику кастет, нож, и долгую мучительную расправу. Как будто то, что у него не осталось рук не играло никакой роли.
— Так что вы от меня хотите? — спросил Джим.
— Ключ.
— Так возьмите, — кое-как пожал плечами связанный по рукам и ногам Джим. — Вы могли сто раз меня обыскать. Он где-то в карманах, я его не глотал. Хотя, что-то мне подсказывает, что для вас и это не проблема.
Профессор презрительно ему улыбнулся.
— Хорошо, что вы ещё сохраняете чувства юмора. Вот моё предложение, одно единственное. Вы отдадите мне ключ, а я вас отпускаю.
— Если его вы отпустите со мной.
— Исключено. Мистер Пингвин оказался увлекательным собранием психических патологий. Я не смогу отказать себе в удовольствии покопаться в его голове. Решайте, офицер Гордон. Вы хотите освободиться?
— Из Аркхема?
— Так вы согласны или нет? — проигнорировали встречный вопрос.
Джим посмотрел на Освальда, тот еле заметно мотнул головой — «даже не думай». И, правда. Отдать ключ Профессору, всё равно, что лишить себя жизни.
— Я не понимаю, почему вы сами не можете его взять, — продолжал гнуть свою линию Джим. Он действительно не понимал, что сложного — обшарить его карманы.
— Они не могут, — очень тихо проговорила безногая медсестра из своего угла и жутковато улыбнулась Джиму. — Они уже пытались. Твои карманы полны жемчуга…
— Замолчите, мисс Томпкинс, иначе вы лишитесь ещё какой-нибудь части своего прекрасного тела.
— Так это правда! — полубезумно улыбнулся Джим и захохотал. — Вы как грёбаные вампиры! Вы не можете войти без приглашения и не можете ничего взять без спроса! Это выкрутасы проклятия, я прав? Вы ещё более безрукие, чем Освальд! Вы не способны даже отобрать конфету у ребёнка!
— Вы всё ещё находите эту ситуацию смешной, — спокойно резюмировал Профессор, протирая стёкла своих розовых очков. — Никто не придёт вам на помощь, вы здесь чужак, офицер Гордон. Вы в комнате пыток, а ваше тело и разум целиком и полностью в моей власти. С одинаковым удовольствием я могу разобрать как ваши внутренности, так и мозг, а после собрать, во что мне будет угодно. Пара-тройка сеансов и вы превратитесь в овощ, полоумное растение, пускающее слюни, не понимающее ничего настолько, что сами же и отдадите мне этот проклятый ключ. Что, уже не так весело, офицер Гордон? Не передумали?
— Сейчас мне плевать, а потом будет и вовсе, — Джим закрыл глаза и сглотнул горечь в пересохшем горле.
Почему злодеи никогда не предлагают выпить? Пусть бы это оказался яд, теперь уже всё одно.
Он почувствовал укол в шею, а за тем в рот втолкнули резиновый кляп. Послышался треск электричества, и жуткая штуковина над головой зарокотала. Гул нарастал. Перед глазами непроизвольно вспыхивали вспышки света. Звуки смешивались с изображением в какой-то наркотический калейдоскоп. Снова вспышка. Ещё одна и Джим стал проваливаться в бездну.
/Событие зрит и безумный/
Джим не знал, сколько прошло времени в этой мешанине красок и звуков, когда он наконец-то вынырнул.
