Тяжёлое обмундирование висело неподъёмным грузом и эта жара. Душная, влажная, к ней невозможно привыкнуть. Лицо было мокрым от пота и грязным от налипшей пыли. В здании бывшей администрации засела банда Муатабара. Их получилось взять в кольцо, но с наскока прорваться в здание отряду Джима так и не удалось. После часовой осады капитан приказал штурмовать здание. Они лишились двоих бойцов, но здание было зачищено. Как будто место залитое кровью могло называться чистым. Это был его первый штурм, его боевое крещение.
Всё было кончено. Поступил приказ возвращаться, когда за спиной что-то щёлкнуло.
Хорошо, что Джим не снимал с предохранителя автомат. Короткая очередь ударила точно по цели, и на обломки упало маленькое тело.
В наушнике шипела рация передатчика, а Джим сидел на коленях перед телом маленькой девочки. Кто знает, кем она была. Пленницей или дочерью одного из них. Джим никогда не убивал детей.
Ошибка.
Ошибка.
/Самая большая опасность подсознания заключается в том, что без должной подготовки сновидец зачастую не может управлять собственным сном, влиять на его события или персонажей, и даже на собственные эмоции, потому что теряет способность воспринимать происходящие события, как выдумку или фантазию, воспринимая её, как реальность, какой бы невероятной она ни оказалась. То же самое происходит наяву с шизофрениками/
Джим вынырнул из этого кошмара только для того, чтобы перевести дух и подтвердить профессору свою позицию. Он думал, что второй раз будет легче, ведь теперь он знал, каким образом работает эта штука. Страхи и сожаления, поднятые из самых тёмных уголков памяти. Это даже не имело смысла, ведь он никогда не участвовал в боевых действиях, он никогда не убивал детей. Теперь он не поддастся на уловку, не погрузится в водоворот кошмара.
Ошибка.
Он ехал на машине, на пассажирском кресле рядом с ним сидел отец. Такой, каким он его помнил.
— Ты слишком гонишь, Джим, сбавь скорость, — посоветовал Гордон-старший.
— Да ладно, пап, тут прямая трасса и ни души.
— Мы всё ещё в черте города, а ты превысил скорость почти вдвое допустимой на этом отрезке.
— Пап, вот когда получу права, тогда и начну ездить по правилам.
— Вот именно. Ты даже парковаться ещё не умеешь, как следует. За царапину на том джипе я платил из своего кармана, следующую я оплачу твоими.
— Папа, я давно не ребёнок, чтобы пугать меня лишением карманных денег.
— Взрослым ты станешь только после того, как научишься быть ответственным… Джим!
Он сам не понял, откуда выскочил этот грузовик. Джим вжал педаль тормоза, но машина продолжала по инерции лететь и со всей силы впечаталась в кузов. Как хорошо, что они были пристёгнуты, подумал тогда Джим. Грузовик впереди тряхнуло, запоры не выдержали и задний борт откинулся. И прежде чем грузовик успел отъехать достаточно далеко или затормозить, из распахнутого кузова выехала одна из шеренги железных труб. Она была плохо закреплена или же удар сыграл свою роковую роль?
Труба летела на них. Джим продолжал вжимать педаль тормоза, мёртвой хваткой вцепившись руль. Труба с лёгкостью стрелы пробила лобовое стекло. В лицо Джиму брызнули осколки, он успел прикрыться руками, но не успел оттолкнуть из-под удара отца. Труба, как в масло вошла ему в голову, медленно и неумолимо, сминая мышцы и дробя кости, чтобы вылететь с другой стороны. На самом деле это всегда очень быстро, но сейчас будто невидимый злодей замедлил плёнку реальности, чтобы Джим лучше мог разглядеть всё в мельчайших подробностях.
Труба пробила голову его отца и на четверть торчала из затылка. Джим не мог ни пошевелиться, ни отвести взгляд. Где-то на периферии что-то происходило. Грузовик затормозил, из кабины выскочил водитель, кинулся к ним, но так и остался стоять на половине пути.
По щекам текли слёзы, но Джим по-прежнему не мог шевельнуть и пальцем. И только когда в боковое стекло с опаской постучали, Джим завыл от бессилия.
Ошибка.
Он не смог отрешиться от иллюзии.
/Не забывай, у любого безумия есть своя система/
Он снова был в кресле и выл через кляп, будто всё ещё находился в той машине рядом с мёртвым отцом. На него внимательно смотрели профессор и вернувшаяся мисс Пибоди. В глаза светили медицинским фонариком. Что они пытались там увидеть?
— Сеанс был достаточно долгим, — профессор сверился с карманными часами. — Мисс Пибоди, выньте кляп.
Джим облизал пересохшие губы.
— Мистер Гордон? Как вы себя чувствуете?
— Хорошо, спасибо, — хрипло ответил Джим, во рту кажется, стало ещё суше.
— Знаете, мистер Гордон, я всё-таки решил поработать не только с вашим разумом. Знаете ли, во многом болезни ума оказываются связаны с болезнями тела. Избыток или недостаток в крови секрета одной единственной железы — и собственный мозг превращается в злейшего врага. Мисс Пибоди, помогите перенести нашего пациента на стол.
— Нет! — крикнул Джим, но рот снова заткнули.
— Полно, мистер Гордон. Мы наслушались вас достаточно. Теперь вы нас выслушаете до самого конца.
