Незнакомец затаился, будто почувствовал угрозу. Выждав немного, Джим снова сделал пару шагов. И снова сквозняк скользнул по лицу, будто неизвестный пролетел на невидимых крыльях прямо в шаге от него, а его лезвие болезненно скользнуло по груди. Слои одежды прорезало, точно бумагу, а на ней медленно проступили розоватые капли крови. За спиной раздался смех, высокий и дребезжащий. Так мог бы смеяться злой ребёнок над раненой пичужкой. Джим крутанулся на месте и тут же получил сильный удар в спину. Он устоял, но чуть не выронил пистолет.
Секунды ожидания новых ударов растягивались в минуты. По лбу скатилась холодная капля и сорвалась с брови, яркой жемчужиной пролетела перед распахнутым в ужасе глазом детектива.
Кто-то кружил перед ним в чёрном удушающем мраке, беззвучно переставляя призрачные подошвы. Джим мог поклясться, что начал слышать его шаги, видеть его гнусную физиономию, сотканную из черноты. Он наверняка ухмылялся, видя, как дрожит револьвер в руках перепуганного детектива.
«Ну же, нападай, ублюдок. Иди сюда. Я готов».
Будто демонстрируя Джиму его неправоту, на него посыпался град уколов, которые больше рвали одежду, чем приносили реальный вред. Разве что, порез на плече немного кровил.
— Глупый-глупый детектив! — пропел из черноты всё тот же звенящий голос. — Заблудился в пустой комнате!
Призрачное перо взъерошило волосы на затылке детектива и, когда Джим нервно дёрнул рукой, лезвие молниеносно вонзилось в беззащитный бок. Он отшатнулся, чтобы остриё не вошло глубже, и снова завертелся, пытаясь предупредить нападение, пока голова не начала кружится. Ноги заплетались.
Он не сможет убить того, кого не видит. Ублюдок просто убьёт его. Надо бежать и неважно куда.
— Беги! Беги! Глупый детектив! Всё равно не сбежишь!
Лёгкие сжигал огонь, но страх продолжал гнать его плетью. Липкий пот капал с ресниц и заливал глаза. Рана в боку сильно кровоточила, пропитывая одежду, и причиняла боль каждым движением. Джим запинался и почти падал, отталкиваясь от пола рукой, и продолжал свой ломаный бег. В спину летел раскатистый детский смех, эхом отдаваясь в ушах.
Джим мчался, пока окончательно не выбился из сил. Кровь ударами молота грохотала в ушах. Просто дышать, уже было мучительно больно. Ему нужна передышка, совсем небольшая. Все сокровища мира за минуту покоя.
«Плевать. Пускай делает что хочет».
Джим выпрямился в столбе света и, зажмурившись, задрал голову, когда лезвие издевательски медленно скользнуло по щеке. Он прижал ладонь к порезу и взглянул на свои пальцы. Как ярко светилась кровь в свете прожектора.
Прожектор. Его свет ослеплял даже сквозь веки. Правильно. Чтобы прозреть, нужно было уйти в темноту, тогда они будут на равных. Но как, если проклятый прожектор преследует его везде, точно привязанный?
Лезвие снова чиркнуло его по спине, но Джим не обратил внимание. Рука с револьвером, будто подчиняясь нити кукловода, сама собой поднялась вверх.
Вот и ответ.
Джим успел выстрелить вверх, прежде чем невидимое лезвие коснулось его шеи. Прогремел выстрел, звон стекла. Напоследок брызнули искры, и на Джима чёрным покрывалом опустился мрак.
/Сумасшедшие и дети всегда глаголют истину/
Глаза достаточно быстро привыкали к темноте, видели сквозь неё, осязали её, слышали.
Где-то рядом чуть слышно плескалась вода. Что-то постукивало. Джим всё ещё не мог определить размеров помещения, но точно мог сказать, что справа от него в ещё более чёрную пропасть вытягивался деревянный причал. Зачем он нужен в подвале оставалось загадкой.
Лёгкое касание к затылку, почти, как в первые, снова побудило стремительно развернуться, чтобы, наконец, увидеть того, кто играл с ним в жмурки.
— Это ты, — узнал он худенького мальчика из сна.
Чёрные глаза неподвижно смотрели на измученного детектива с синевато бледного лица, оно будто светилось тусклым призрачным светом и казалось мёртвым. На секунду Джиму даже показалось, что это и есть мертвец, просто закреплён, как те люди на старых фотографиях Пост-мортем. Тонкие губы мальчишки чуть дрогнули в презрительной улыбке, стирая наваждение и возвращая чуть отступивший ужас.
«Ну же, стреляй. Это маленькое исчадие ада, чуть не свело тебя с ума. Даже хуже, оно чуть не убило тебя. Убей раньше, — шептал нетерпеливый голос страха. — Убей его, потому что иначе это сделает он».
Желание было так велико, и Джим бы нажал на спусковой крючок, но в последний момент замешкался. Что-то не давало выстрелить. Неправильно. Он никогда не стрелял в детей. Это дикость. Ребёнок не мог причинить вред, но рана в боку продолжала пульсировать болью, напоминая, что возможно именно этот мальчик и был тем исчадием ада, способным на преступление…
«Убей его! Он опасен! Убей…»
Джим замотал головой, пытаясь отделить доводы разума от воплей инстинктов, но пока что всё в нём вопило о скорейшем избавлении от источника угрозы.
Мальчик продолжал стоять неподвижно, а Джим целиться ему в голову, держа пистолет двумя руками. Руки мальчика были пусты, и висели вдоль тела. Безоружен. Чем он мог ранить? Если не мальчишка, то кто тогда нападал на него из темноты?
