Пока охранники осматривали коридор на всякий случай, они вернулись на пост. Тут отделение в отделении, у них под ногами. Дитмар показывал вниз. Маленькая дверца. Казалось, что у Вильяма в голове открылся волшебный ларчик с информацией, которая начала складываться друг с другом. И непосредственно к этой дверце имеет отношение тот, кто ставил подпись на планы, кто участвовал в реставрации крыла. Явно не добрый самаритянин, это задумывалось с самого начала. Похоже, для убийцы готов гроб, и пора заколачивать его. Первый гвоздь.
— Могу я задать один глупый вопрос? У нас в отделении планы эвакуации подписаны другим человеком. Я уже спрашивал у врачей, никто не знает… Ты вроде с самого начала тут работаешь, может знаешь.
— Это первый управляющий, наверное, — Ликка почесала кончик носа карандашом и поправила журнал с судоку.
— Кто был управляющим до Монтгомери? — в голову пришла догадка. — Смит?
— Да. Но там какой-то скандал у них с профессором был, вот на место управляющего взяли другого. — Вот оно как.
— А из-за чего был скандал?
— Из-за денег, конечно. Что-то там при ремонте было не так, по сметам не сошлось, профессора натянули в университете, и он уже вызверился на Смита.
— Хм…
— А ты почему спрашиваешь?
— Пытаюсь отвлечься, развеиваюсь. Когда долго сосредоточен на одном, начинаешь терять бдительность.
— Логично.
Вильям дождался, когда же придут охранники, и задумался. Скорее всего, тот, кого он подозревает, даже не знает о том, что Дитмар перестал пить таблетки. За это время он не приходил ни разу, по словам самого Дитмара. Значит, то, что у него ещё и есть чем защититься, станет настоящим сюрпризом. И самым главным здесь становится не выдать самого себя. Не выдать, что он уже догадывается, что уже в шаге от истины. И здороваться с этим человеком как обычно. Зная, что он сделал с пациентами, врачами… Разве это будет просто? Нет, не стоит надеяться. Вильям поджал губы и отвернулся к окну. В последнее его дежурство на ветке за окном ещё были листья. Сейчас на них налип снег. До Рождества осталось полторы недели. У них с Дитмаром мало времени, но у убийцы его ещё меньше.
— Он… Всё?
Дитмар, растрёпанный, тяжело дышащий. Да. Оборачивается к дыре в двери. Нет, он не сможет посмотреть, не сможет, противно…
— Да.
— И мы сделали это?
— Да.
Дитмар улыбается. По-настоящему, счастливо, тепло. Показывает пальцем на окно, через которое льётся не красный, а прохладный голубоватый свет. Нужно туда? Отлично. За окном тот же лес, но уже обычный, зелёный, кричат птицы, шурша листья. Вперёд, ещё. Нужно подальше отсюда увести его. Между деревьями вода. Море. Оно затянуто туманом, но ветер разгоняет его, открывая вдалеке ярко светящийся остров, большой тёплый город.
— Нам туда.
— Да.
— И ты со мной.
Дитмар хмурится, сжимая его руку. Как он всё понимает?
— Я у тебя в голове.
Берёт лицо в ладони. Целует. Да, так правильно. Так и нужно.
Рано утром Вильям стоял у ворот приюта, поджидая риэлтора, который обещал его здесь забрать. С него на посту охраны взяли подробное расписание, где, когда и с кем он планирует быть, во сколько вернётся. Вильям не пытался выкручиваться, отвечал честно, он понимал, почему всех так допрашивают. От расторопности этих людей зависит жизнь Дитмара, не ему им перечить. Сев в синий седан, он поздоровался с мужчиной, представившимся Джимом, и вздохнул. С Дитмаром всё будет хорошо. Он слишком далеко, чтобы увидеть шоу.
Первая квартира оказалась на старой улице эдаких нью-йоркских домов, кирпичных зданий с огромными окнами и высокими потолками. Квартира оказалась не огромная, но ужасно светлая, оформленная очень модным тёмным паркетом, на стенах чистая белая шпатлёвка, подпорные балки аккуратно покрашены в чёрный, ничего лишнего. Поставив галочку напротив неё, чтобы придержать для Вильяма, Джим повёз его во вторую. Она была более классическая, в новеньком кирпичном доме на три этажа. Простая, светлая, с ремонтом. Вильям старался одновременно изображать энтузиазм для старательного риэлтора, не уплывая в свои мысли, и пытался сдерживать себя. Он уже понимал, кто убийца. Ему не хватало всего одного штриха к подозрениям. И при этом он понимал, что никуда с этим не пойдёт. Что все его аргументы разобьются о словосочетание «вещественные доказательства». Если их нет, то и разговоров никаких быть не может. Это для игр подходят бездоказательные заявления. А Воловски от него как от мухи отмахнётся. Понимая, что осмотр подходит к концу, он попросил отсрочку до завтра, чтобы подумать. Он понимал, что город небольшой, и найти тут много вариантов за означенную сумму не получится. Джим высадил его в центре, как он и попросил, и протянул ещё одну визитку. Он так нервничал, или был настолько забывчив, что успел дать их уже десяток.
