— Да как будто я не знаю, кто это и как они выглядят и ведут себя. Я лет десять назад одного вырвавшегося оттуда вёл. Думаете, я не знаю эти треугольные записочки? Я позвоню детективу, нам нужна охрана, очень хорошая охрана, потому что десять лет назад эти ублюдки пролезли ко мне в дом и пытались украсть адрес того парня, который еле от них скрылся, — мистер Смит тяжело вздохнул и снял очки. Похоже, что времена шли, а методы работы не менялись. Мало ли, что произошло тогда. Мистер Форинджер положил рук ему на плечо и покачал головой, от его тяжёлого, излишне понимающего взгляда хотелось упасть на пол и биться в беспомощной истерике.
— Я понимаю, как для вас это травматично, как тяжело признавать возможную опасность, но вы же врач, вы осознаёте, что всё это просто самоуспокоение… Я не считаю, что они причастны к убийствам и исчезновению мистера Миллера, но давайте всё же с чего-то начинать, вычёркивать опасные факторы по одному. Этот вычеркнем и возьмёмся за следующий.
— Хорошо. Мне, по большему счёту, всё равно на них и всё, что с ними связано, — Вильям скрестил руки на груди и слегка наклонил голову. — Это они всё никак не успокоятся. Как они мне надоели…
— Секта замарывает человека не как грязь, а как техническая кислота. Оставляет шрамы. Ну вот это ваш шрам. Может… Может, вам стоит поговорить с ним? Что он хочет? — мистер Монтгомери было попробовал смягчить углы, но мистер Смит тут же отрезал.
— Исключено. Они пудрят мозги прекрасно, вы и сами знаете, Вильям. Даже у вас такая черта есть наверняка.
— Наверняка…
Вильям не собирался поддерживать разговор, он ответил скорее на автомате. Ему и самому было интересно узнать, зачем стоять так долго на снегу? Почему, ну почему-то же это происходит. Он не сошёл с ума, ему не мерещится Кристиан, его видят все. Значит, или сам Кристиан сошёл с ума, или тут есть какой-то смысл. Может, поговорить, как посоветовал управляющий? От этой мысли его бросило в холодный пот и сердце подскочило к горлу. Нет, он не готов. Если судьба их снова столкнёт, то ещё может быть, но сам он на это не пойдёт, даже несмотря на то, что Кристиан оставил ему номер телефона. Вильям научился быть сильным и наглым. Но не сейчас, когда он расшатан настолько, что толкни чуть сильнее, и он рухнет на пол. Дождавшись, когда его выпустят из кабинета, он быстро дошёл до столовой, налил себе чая и прислонился к подоконнику. Все ели. И Дитмар тоже. Но Дитмар… Выглядел иначе. Он что, сделал волосы на пробор? Расчёсывались пациенты сами. Раньше у него было длинное кудрявое гнездо на голове, сейчас оно оказалось аккуратно заглажено на правую сторону. Нет ничего приятнее, чем видеть, что пациент начинает возвращать себе вкус жизни. Ему не плевать, как он выглядит. Дитмар, видимо, что-то почувствовал, оторвался от куриного супа, прищурился, чтобы его рассмотреть, и улыбнулся. Улыбнувшись ему в ответ, Вильям быстро пошёл в кабинет. Нужно понять, почему в первый раз Дитмар принял его за своего мучителя и почему сейчас он его распознаёт. В чём отличие. И, может, в этом будет разгадка к шараде. А пока документы. Чем быстрее будет решён этот вопрос, тем быстрее Дитмар покинет эти стены, как и хотел.
Дитмар держит за руку. От вони разложения слезятся глаза, желудок скручивает спазм. Плохо, как же плохо, как же… больно и никак. Дитмар показывает знак тишины и тянет за собой. Но там же темно, зачем?.. От удушливой волны воздуха, словно кто-то прошёл туда-сюда, их чуть не сдувает. В темноте включается телевизор, помехи, мелькающие кадры. Что? Почему? В его свете видно комнату, чёрную, неприглядную. Как будто из одной половины дома, мрачной, но чистой, они попали в его дом, ЕЁ дом. На стенах нет обоев, какие-то слова, на полках стеллажей какие-то предметы.
В шлюп кошмар явился мне…
Он отшатнулся от резко заработавшего телевизора, зажимая уши. На экране мелькала ОНА. В платьице, с причёской, маникюром. Она рубила мясо большим топориком.
— Выключи…
Голос сел, как будто горло сдавили руками.
— Доктор, всё в порядке.
Дитмар закрыл собой экран и взял лицо в ладони.
Смейся, смейся, пришла Вероника. Вот, вот, сдохла Вероника.
— Выключи его, выключи…
Снова, снова эта песенка! Где Дитмар? Он встаёт, хотя тяжело. Как будто телевизор его подавляет прямо сейчас, прижимает к полу, вытесняет все мысли. Что-то в руке. Что, откуда? Ярость затапливает. Швыряет что-то прямо в экран. Кинескоп взрывается с громким хлопком. В наступившей темноте его всё же рвёт. Больно, как будто выхаркивает органы. Шаги, всё ближе. Кто-то оттаскивает его к стене, вжимает в неё. Открывается дверь…
