— Ничего страшного, думаю, миссис Прендергаст вам передаст наш разговор.
— Ага, — он рассеянно обшарил карманы пальто и обернулся на лестницу. — Мам, закрой потом дверь входную, у Митчела ключи есть, я ему дал дубликат!
— Иди уже, не мельтеши и не переживай.
Вильям вскинул голову и прикусил губу. У парапета стояла женщина, почти как две капли воды похожая на Дитмара. Только разве что по-женски изящная. Она медленно спустилась по лестнице и присела в кресло напротив него, поправив домашнее шерстяное платье. Да, очень похожи, даже манера держать руки такая же. И поправлять волосы одним и тем же движением.
— Я закурю, — она вытащила сигарету из портсигара, вставила в длинный мундштук и затянулась. — Нервы ни к чёрту в последнее время.
— Ничего страшного, я понимаю.
— Вы, наверное, насчёт документов по переводу? Какая же это морока ужасная… А нам ещё нужно определиться с тем, в какую больницу его лучше перевести. Я в этом ни черта не понимаю, выберу какую-нибудь, а она плохая, и что делать?
— Возьму на себя смелость предложить клинику Ашворт. Врачи новой школы, хорошее здание, большой процент ремиссий, рассмотрите, как вариант.
— Да? — миссис Прендергаст пожевала губу и наконец, поправив волосы таким знакомым жестом, откинулась на спинку. — Так кто вы такой, зачем вы приехали? И почему предварительно не позвонили?
— Я не менеджер отделения. Я психиатр-психотерапевт Дитмара, Вильям Салтрай.
— Ох, хорошо, а то уже две недели не было телефонных разговоров, — она тут же оживилась. — Может, вам кофе?
— Нет, спасибо.
— Как там мой мальчик? Я за него переживаю, сказали, что в больнице проблемы с отоплением, как бы не простыл, у него гайморит был.
— С ним всё в порядке, — какое же наглое враньё. — Дело в том, что мне нужно собрать заново анамнез. Указанные при поступлении в отделение диагнозы не соответствуют нынешней картине, и мне приходится всё делать заново. А так как Дитмар в лёгком регрессе, он не может рассказать достаточно достоверно. Я уже поговорил с его первым лечащим врачом, теперь я хотел бы узнать у вас всё о нём, что могло бы помочь отделить его характер, его самого от симптомов.
— Ах, конечно. А зачем?
— Для перевода нужен достоверный диагноз. Без него Дитмара не примут в больнице.
— Если честно, мы с Алексом согласны уже домой его забрать… Два года почти его не видели нормально…
— Я могу записать наш разговор?
— Да.
Вильям выложил диктофон на стол и заметил, как нервно миссис Прендергаст перебирает мундштук. Похоже, он не зря сюда приехал. Но нужно начать издалека прежде чем выяснять причину обращения в больницу.
— Итак, скажите, как бы вы охарактеризовали Дитмара? Какой он по характеру?
— Ну… Он очень спокойный внешне, но внутри… Он копит обиды, каждое плохое событие он копит по капле, чтобы потом в пылу ссоры припомнить абсолютно всё. Поэтому если уж он разругался с кем-то, то это почти всегда вдрызг. Он всегда тянулся к тем, кто ему не делал неприятно. К таким же спокойным и миролюбивым людям. Ну, и часто он сам лип к тем, кто в беде. Знаете, такой себе синдром рыцаря. Он и благотворительностью занимался, потому что с детства очень добросердечный, когда кто-то плачет, он мимо не проходит, старается утешить. Про животных и говорить нечего, все эти котятки и кутятки были нашими, стоило ему увидеть их на улице… Но вообще он так человек жёсткий, — она затянулась и фыркнула. — Алекса… Его травили в школе, ужасно издевались. Мы уже и в школу его другую перевели, но эти пацаны-то жили недалеко от нас и просто продолжили его преследовать. И Дитмар вступался за брата. У них десять лет разницы, а он как фурия кидался с кулаками на тех, кто Алекса задирал. Вы бы видели, он реально дрался с двадцатилетними ублюдками. Сколько было драк, сколько было всего, и полицию вызывали, они же с Алекса на Дитмара переключились даже. Видели шрам на губе? — Вильям осторожно кивнул. Неудивительно, что Дитмар такой вспыльчивый, так кричит и вырывается, научился. — Так его лицом об оградку палисадника приложили. Скорую пришлось вызывать, чтобы зашивать. Думаете, это остудило пыл? Ха. Ни капельки. Помог только переезд на другой конец города. И он такой всегда был. Заводила в классе, потом в колледжской группе, он дрался за тех, кого обижали, для него это было самоцелью. Эх… Мне кажется, это мы виноваты. Он всё детство читал книги, мы с Огастесом постоянно работали. Вот он и нахватался оттуда идей. Вальтер Скотт пагубно влияет на детей, — Миссис Прендергаст невесело улыбнулась.
— А как насчёт памяти? Он, я так понимаю, хорошо всё запоминал.
