Развитие событий, угодное жрецу, прекрасно складывалось с немного переработанной вариацией старшего субедара, которую он якобы получил от самого Хюрема, и теперь собирался описать в донесении. О том же он поведает ждущим снаружи собратьям, чтобы уже ничего нельзя было изменить, захоти того Лиадро Годрео. Пусть соломинка, брошенная для спасения Хюрема, тонка и непрочна, и всё же она — шаткое основание для отсрочки или смягчения приговора. Смерть иногда бывала очень болезненной.
— Ясно, — согласился Хюрем, понимая, куда клонит Карафа и прекрасно видя, пусть и иллюзорную, но всё же лазейку для себя самого.
— Что касается покалеченных тобою раджанов, я скажу, что это случайность. Нападая, они пытались быть осторожными зная, что рядом раненый наследник, места для манёвров было мало, уворачиваться за время занятий в отряде ты научился неплохо, так что они скорее покалечили сами себя. К тому же, было темно — солнце ещё не взошло. Они точно не станут спорить. Правда их попросту опозорит. Я видел, как они молчат, набрав в рот воды, когда братья пытаются расспросить о случившемся. Остальные же поверят с лёгкостью.
— У вас всё схвачено.
Карафа фыркнул:
— Даже это едва ли тебя спасёт.
Хюрем не ответил и старший субедар продолжил:
— Как только Лето будет в состоянии обходиться без твоей помощи — постарайся оттянуть этот момент насколько возможно, — ты будешь схвачен. Скорее всего, твою судьбу станет решать семья Дорто, поскольку ты лишил их сына. Того же хочет и жрец. Исидо Дорто прибудет в Барабат не раньше, чем через три недели. Что случится дальше, пока сложно просчитать, но, скорее всего, пощады не будет и тебе придётся бежать.
Карафа склонялся к тому, что сумеет отсрочить казнь, пока остальные сложности между Годрео и Дорто не будут улажены. Жизнь Хюрема станет разменной монетой в долгом и болезненном процессе. Но, в конце концов, никто кроме Лето не заинтересован в спасении Хюрема и кровь омеги будет пролита. Убить чистокровного раджана и не поплатиться за это можно только на поле брани.
— Сумеешь ускользнуть сам?
— Да, — ответил Хюрем, заставляя старшего субедара выдохнуть: организация побега была делом тонким и скользким. — Но, — продолжил Хюрем, — это слишком… — он задумался, подбирая подходящее слово, — скучно.
Старший субедар застыл на несколько долгих мгновений.
— По-твоему это забавно? — прошипел он, когда дар речи к нему вернулся.
— По-моему, да. Почему я должен бежать, если заварил эту кашу не я?
— Хюрем, — напряжённо рявкнул Карафа, — если в тебе есть хотя бы капля здравомыслия, советую заканчивать шутки. Ты исчезнешь из Барабата, как только представится шанс. И больше о тебе никто никогда не услышит.
— Ради любопытства, — не терял ровного тона, спросил Хюрем. — Что, вы думаете, станет делать Лето, когда я исчезну?
— Он не станет делать глупостей, — раздражённо бросил Карафа. — Я объясню ему, что в данных обстоятельствах ничего поделать нельзя. Думаю, спустя время, вы сможете видеться, но не раньше, чем в анаке позабудут твоё имя.
— И вы искренне верите, что он станет ждать так долго?
Старший субедар скрипнул зубами. Он должен верить, что Лето поведёт себя так, как и положено наследнику, но… но Лето так юн, и горяч, и совершенно одурманен Хюремом.
— Если он побежит следом, станет изгнанником, — мрачно ответил Карафа. — И тогда его убьют, — Каста не прощала слабости и отказа от долга.
— А он побежит, — растягивая фразу, обещал Хюрем.
— Не ты ли отказывался от истинности? Самое время тебе раствориться в небытии. Или хочешь, чтобы я приказал раджанам напасть сейчас? — угрожал Карафа. — Что мешает мне закончить эту драму немедленно, пока Лето без сознания? Я или те, кто снаружи, мы одолеем тебя, нас больше, и когда Лето проснётся, будет слишком поздно. Не будет тебя — не будет проблем. Тогда и бежать следом будет не за кем.
Хюрем выдохнул, словно его коснулась печаль.
— Это так, — легко согласился он. — Вот только не имеет значения, отказываюсь ли я от истинности или нет. Никто лучше не подойдёт Лето, чем я. Даже если я погибну, Лето вовек не сыщет мне замену. И жизнь его — жизнь жреца — будет несчастна до последнего вздоха.
Старший субедар понял, насколько глубоко сумел омега разглядеть его собственные отеческие чувства к Лето. Хюрем прекрасно видел, что альфа, не задумываясь, отдаст собственную жизнь за Лето. Мог ли Карафа обречь своего подопечного на долгие годы страдания, когда тот почти и не жил. Ведь сам он прожил достаточно, чтобы знать о силе истинности.
— Будь ты проклят, — в сердцах произнёс старший субедар, понимая, что Хюрем станет действовать по собственному усмотрению.
— Уже, и, думаю, не раз.
Очередная пауза свистела ветром, снаружи, кажется, начался снегопад.
— Что ты намерен делать? — рявкнул старший субедар, проглотив желание треснуть Хюрема головой о что-нибудь твёрдое — будет лучше, если он всё же узнает, что собирался выкинуть ненормальный омега на этот раз.
