— Значит так… — наскоро пересказывал свои мысли Лиадро Годрео Карафе. — Хюрем сцепился с Толедо. Вероятно, Толедо подозревал омегу в замыслах против Лето. Ничего не подозревающий Лето вмешался и был ранен. Хюрем убил Толедо… застав врасплох. Отправляйся немедленно и присмотри за тем, чтобы всё шло должным образом. Я отправлю за Дорто гонца с приказом, чтобы тот немедленно возвращался. Повременим пока сообщать ему о смерти сына. Лучше сделать это лично. К его возвращению дело должно быть отчасти улажено. Я отправлюсь к Мидаре в знак расположения, но ни о чём говорить не стану. Буду ожидать твоего донесения.
Старший субедар лишь кивнул.
— Зариф, — окликнул жрец, когда тот уже спешил на выход. — Сделай так, чтобы Лето выжил.
Это не был приказ, даже если слова подразумевали иное. Отец просил за сына, желая верить, что смертным решать, кому отправиться на тот свет, а кому остаться на этом.
В окружении надёжных людей старший субедар отправился в путь. Неутомимая гонка, заставившая преодолеть невероятное расстояние, полное сложностей, несущихся на хвосте зимы, не отрывали Зарифа Карафу от собственных мыслей.
В историю, преподнесённую Лиадро Годрео, было легко поверить. Если не знать, что омега всё же был истинным. Если скрыть то, что умел Хюрем и давно заметил старший субедар. Как и то, что случилось с остальными раджанами, напавшими на след Хюрема во время охоты. Остальную часть истории Лиадро Годрео додумал сам именно так, как и представлял себе Карафа. Хюрем станет виновным, а Лето и Толедо окажутся случайными жертвами нелепых обстоятельств.
Если копье, заточенное для этой битвы, обернётся против самого старшего субедара, уличить его в том, что он знал об истинности, будет сложно. Как и в том, что ему было известно об умениях Хюрема. Задумка скрывать навыки омеги от всех, ставя того в пару только с двумя из отряда, Лето и Герлесом, сослужила свою службу. А Герлес… что ж, парень был не из болтливых.
Единственным, за кого сражался старший субедар, был Лето. И если он был жив по прошествии нескольких дней, благодарить следовало его странную пару. О том, как сохранить шкуру самого Хюрема, подумает старший субедар, вот только даже у могущественного Зарифа Карафы не было уверенности, что ему под силу осуществить такое чудо.
Зариф Карафа оказался на злополучной поляне на закате следующего дня. Омегу, суетившегося вокруг кострищ, он заметил сразу. Даже на расстоянии старший субедар углядел, что Хюрем слегка осунулся и похудел. Глубокие тени уходящего солнца заострили черты, мазнув по лицу омеги угольными разводами. Несмотря на холод и пронизывающий ветер, на Хюреме были только штаны и обувь.
Двумя длинными толстыми палками Хюрем ворошил искрившие головешки. После того, как ему удалось зацепить огарки, омега принялся толкать их в направлении небольшого елового бугра, у которого обнаружился вход, скрывший омегу несколькими мгновениями спустя. Хюрем сделал всё чётко и быстро, не обращая внимание на раджанов, державших осаду кольцом на некотором отдалении. Спокойствие и сосредоточенность омеги резко контрастировала с напряженностью тех, чьи глаза неотступно следили за каждым движением единственной точки.
Лучники, державшие омегу на прицеле, похоже, всерьёз раздумывали, не нарушить ли приказ старшего субедара. Но пока выучка держала порывы в узде, заставляя раджанов выжидать, когда завоет труба и им будет позволено растерзать добычу.
Слушая доклад младшего субедара Сувира, Карафа оглядывал небольшой палаточный лагерь, где лекари занимались ранеными — раджанами, отыскавшими пропавших первыми. В десятке шагов двое стражников возвышались у кромки леса, охраняя то, что осталось от Толедо, не позволяя хищникам расправиться с останками. Грусть мимоходом тронула сердце субедара, ведь Толедо бегал под его началом; но случившегося не воротишь, и сейчас было не время предаваться печали. Если судьба будет благосклонна к Карафе, такое время не настанет никогда, и альфа погибнет в славном бою, а не уйдёт на заслуженный покой, время воспоминаний и непролитых слёз для любого воина.
Направляясь к убежищу, Карафа знал, что Хюрем никого не подпускает близко, включая лекарей. До сих пор никому не удалось увидеть Лето живым или мёртвым. Воины заметно нервничали, наверняка подозревая омегу во лжи, но приказ не вредить связывал руки. И вызвал ропот. И сейчас за движением старшего субедара следило множество настороженных глаз.
Карафа остановился, не дойдя малость до входа, и отчётливо произнёс:
— Это я.
Внутри царила тишина, как ни прислушивайся, но вот в глубине послышался голос омеги:
— Входите. Только сбросьте плащ и оружие. Здесь нет лишнего места.
