Вокруг Кати́ расползалось розовое пятно, Хаким позвал ее и, наконец приблизившись, увидел, что она что-то шепчет, но не мог разобрать из-за контузии и нарастающего гула летящих снарядов, падающих вокруг в море. Он перевернул Кати́ на спину и увидел, что обломок от корабля пронзил ее насквозь. Поддерживая ее лицом вверх, поплыл с ней к берегу, продолжая повторять:
– Это сон, милая, это сон, сейчас не будет больно.
Но очередная взрывная волна откинула, закрутила, и когда он очнулся, то лежал на израненном ямами берегу, а у его ног волны колотили остаток киля, за который уже никто не держался.
Взвизгнул демон, завизжал от удовольствия: «Какая вкусная жертва!»
Хаким приподнялся в поисках Евы и Николаса. Вдали увидел сгорбленную фигуру. Падая и припадая к земле, он с трудом побрел. Ему показалось, что прошло сто лет, пока он сделал эти несколько шагов, но никак не мог приблизиться. Рвала душу абсолютная тишина, исчезли все звуки, только урчание сытого демона доносилось со всех сторон.
Николас сидел на коленях и держал в руках золотую голову Евы. Он целовал ее лоб и губы и гладил, гладил, гладил волосы…
Хаким опустился рядом. Он посмотрел в глаза самой глубокой морской лазури, мертво смотрящие в небо. Он понимал, что демон сыт, настало время выть, зализывать раны и ждать.
Хаким убрал руки Николаса от лица Евы, закрыл ее глаза и, не слыша самого себя, сказал:
– Пойдем. Мы ничего не можем сделать.
Помог Николасу подняться. Но тот не хотел отпускать голову.
– Пойдем, нам не надо сейчас здесь находиться. Оставь, прошу, поверь мне.
– Хаким… – Николас еле шевелил пересохшими губами. – Хаким, я теперь ничему никогда радоваться не смогу.
Но ничего не слышащий Хаким лишь сказал:
– Я так и не расслышал, что она мне говорила. Это очень грустно. Я бы хотел знать.
Они шли прочь из города, поддерживая друг друга. На городском пляже Постигете, на белом берегу, лежала прекрасная голова Евы, а где-то далеко у горизонта море приняло в жертву ее так и не испортившее репутацию тело.
Ядра, застрявшие в стенах домов Аликанте в том году, до сих пор там находятся, напоминая о страшных днях июля 1691 года.
Грузный, неповоротливый мужчина с усталым лицом раздраженно повернул голову в сторону мерзкого звука. Он уже много раз хотел оторвать к чертям собачьим это кольцо. Сколько раз просил не стучать в дверь, и всё равно – нет-нет да и дернет его незадачливый посетитель. Скрежет проржавевшего металла по двери заставлял ежиться и вздрагивать.
– Я занят! Меня нет! Прочь!
– Господин губернатор, это мальчишка посыльный, – сказал с низким поклоном сутулый слуга.
– Так забери у него письмо и пусть ждет за дверью.
– Он настаивает, что должен отдать лично в руки.
Губернатору не нравился посыльный. Мелкий вшивый шкет в вечно грязных штанах и с седой от пыли головой. Настолько чумазый, что если его отмыть, то и не узнает потом никто в лицо.
– Хорошо, пусть войдет, – со вздохом разрешил Франциско Эстебан Санора-и-Кановас.
Мальчик передал небольшой свиток с сургучной печатью. Это был отчет о прибывшем в порт грузе; то, что между строк написано лимонным соком, он прочтет позже, когда выпроводит надоеду.
У мальчика была жалоба. Сбивчиво, теребя рваный край рубахи, он поведал об изнасиловании. Хотелось поскорее замять это дело, однако речь шла об очень влиятельном господине города.
– Послушай, мне очень жаль, что так произошло, но позволь спросить… Почему такой изысканный господин, для которого двери самых элитных борделей всегда открыты, покусился на такое отребье, как ты? Мальчиков в домах терпимости хотя бы моют перед подачей.
– Господин был сильно пьян. Я принес послание, как и вам, и он, просто прочитав его, кинул в камин, и потом…
– Я понял, понял, не повторяйся, я понял.
– Да, сеньор.
– Так что же ты хочешь? Денег? Возмездия?
– Я хочу хорошую работу и защиту. Я могу быть полезен. – Мальчик шумно шмыгнул носом и вытер лицо рукавом, еще больше размазывая грязь.
– Сколько тебе лет? – с сомнением спросил губернатор. – На вид не больше девяти.
– Сеньор, мне тринадцать, я много голодал.
– У тебя что-то еще?
– Да, это доказательство того, что я вам могу быть полезен. Я плавал несколько месяцев с английскими моряками, научился говорить по-английски почти без акцента. – Мальчик протянул обгоревший лист бумаги. – Это то, что выбросил тот человек, но я забрал.
– Интере-е-есно… – медленно растягивая слоги, произнес губернатор и принялся читать. Чем дольше он читал, тем выше поднимались его густые брови к кромке волос. – Неожиданно, – произнес он. – Ладно, пойдем прогуляемся в одно место.
Затем, оглядев мальчишку с ног до головы, решил:
– Но для начала давай немного тебя умоем.
Через полчаса губернатор и умытый, с прилизанными мокрыми волосами мальчик шли по улице Майор в сторону храма Сан-Николас-де-Бари. Мальчик нес небольшой ящик, и со стороны это выглядело обычной прогулкой важного господина с посыльным.