– Ты же с капуцинами возился.
– Ну как возился… Я только помог им вовремя уйти из города, когда назревал погром.
– Так они и вправду были в основном евреи?
– Не то чтобы полным составом, но были.
– Хорошо, а клад тебе зачем? Ты вроде не голодаешь?
– Возможно, что внутри клада лежит кое-что маленькое и пучеглазое, что освободит нас.
– И что за координаты?
– Вот в нижнем правом углу картины и должна быть следующая подсказка. Но тут загвоздка вот в чем. Сверху надписи нанесен слой краски. Кто-то решил, что странные цифры – дьявольский знак, и закрасил. И я ума не приложу, как пробраться во внутренний двор храма, в комнату, где висит картина, счистить краску и не попасть на виселицу как богохульник.
– А ты задействуй младший состав. И… к слову сказать, не хочу забегать вперед, но посмотри на него получше.
В этот момент мальчик, спящий в углу, зашевелился, заелозил и сел, протирая со всей силы слипшиеся глаза.
– Выспался? Тебя как зовут? – Хаким протянул мальчишке стакан воды.
– Сударь, спасибо. Я Тит.
– Значит, Тит. – Хаким присел перед ним на колени, впервые посмотрел мальчику в глаза – и ужас охватил его с ног до головы: на него смотрели серые глаза, похожие цветом на надвигающийся шторм, знакомые до боли и принадлежащие просто ребенку.
– Чертовщина какая! – Хаким был бы рад перекреститься, но с недавнего времени избегал метаться между религиями.
– Ну, слушай, – совсем тихо, на ухо, чтобы не испугать Тита, шепнула Кати́, – у Шекспира в его «Ромео и Джульетте» как раз в таком возрасте и случились основные страсти.
– Да ужас что это такое! – Хаким был вне себя. – Дети! А вторая, надеюсь, уже родилась? Или у нас длительный спектакль в этой эпохе?
Не обращая внимания на изумленный взгляд Тита, Хаким с силой хлопнул по барной стойке и опрометью выбежал на улицу.
Единственный способ успокоиться и подумать как следует – это пройтись вдоль моря. Раннее утро – то, что так и не перестал любить Хаким.
Выйдя за пределы города, он направился на юг, в пустынную сторону, где песчаный берег сменялся галечным. Море, омывая камни, давно уже стерло все углы, сделав их гладкими голышами, приятными на ощупь. Так и душа Хакима, лишенная острых углов, вынуждена лежать под палящими лучами, омываемая морем и ждущая шторма.
Жизнь Хакима, если ее можно так назвать, впитывала в себя всё самое загадочное, обрастая волшебными предметами и историями. Это не тяготило Хакима, тяготили тяжкие раздумья: по чьему великому замыслу он проживает раз за разом трагические судьбы своих подопечных? Они разные, но он всегда сможет узнать глаза оттенка надвигающегося шторма и самой глубокой морской лазури.
Вдали послышались крики, ржание лошадей и глухие, отрывистые выстрелы.
Хаким замер. Кроме шпаги, с собой не было никакого оружия. И нужно ли становиться ненужным свидетелем происходящего? Присев за большим валуном, он прислушался. Понять, кто кого и где наши, оказалось сложно, и он выглянул из-за камня. Сразу догадался, в чём дело. Молодой человек в белой, уже изрядно порванной рубашке и темных панталонах яростно размахивал шпагой, зажимая громоздкий пистолет в другой руке. По-видимому, он уже сделал предупреждающий выстрел, перезарядить пистолет не мог, поэтому просто покачивал им в такт шпаге. Скорее всего, окружившие его люди не имели цели убить – они могли бы сделать это уже давно.
– Граф, мы настаиваем на том, что сопроводим вас к отцу! Он всего лишь хочет поговорить.
– Я поговорю с ним позже, вы не можете заставить меня силой!
– Мы не можем отпустить вас. То, что вы собираетесь сделать, – большая ошибка.
– Я буду сопротивляться!
Хаким присмотрелся, с удивлением узнав в молодом человеке графа Лумеариса. Интересно судьба подталкивает людей друг к другу. Именно с ним и предстояло обсудить его общий вопрос с губернатором.
Хаким поднялся и решительно окликнул графа:
– Ваше сиятельство! Так вот вы где… С вами всё в порядке?
И, разыгрывая преданного слугу, продолжил:
– Господа, да что происходит? Ай боже, посмотрите, что происходит, как рубашку изорвали…
Лумеарис смотрел на Хакима круглыми глазами. Но Хаким гнул свою линию.
– Пойдемте, пойдемте, я провожу вас. А вы, господа, можете нас сопроводить. Места здесь опасные, не приведи господь, всякое может случиться. Буквально вчера Черный Педро лютовал, двоих рыбаков нет как нет. Совсем пропали.
– Хватит пороть чепуху, ты вообще кто такой?
– А я, простите, не представился, сеньор Хаким из таверны, что напротив Сан-Николаса, по личному поручению губернатора. Так уж вышло, простите еще раз, должен доставить господина графа для важной беседы. Она займет времени не больше получаса, а потом он ваш.
Всадники переглянулись.
Хаким за это время уже совсем приблизился к Лумеарису и тихо шепнул тому на ухо:
– Подыграйте мне, если хотите от них избавиться. У меня действительно есть поручение от губернатора.
Лумеарис, едва кивнув, громко объявил:
– Пройдемте, господа. Сопроводите нас сначала к дому губернатора, а затем уже я увижусь с отцом.
– Ну, хорошо, будь по-вашему. Мы всё равно не уполномочены причинять вам вред.