– Скажите, а как бы узнать, где был найден документ, с которого началось наше расследование? – поинтересовался Хаким.
– На этот вопрос мог бы ответить Тит.
– Где найти этого чертова постреленка?
– А он не у вас в таверне?
– В том-то и дело, что нет.
Мужчины замолчали.
Хаким сказал:
– Ну, допустим, моя догадка верна, и свою пучеглазую печать бумага получила в районе крошечного рыбацкого поселка за Альбуферой. – Он не произнес вслух, но про себя добавил: «Именно там встретились Пилар и Лука». Затем продолжил: – И далее подсказка привела нас в храм Сан-Николас.
– И что? – губернатор с графом смотрели непонимающе.
– И то. Теперь нас ведут к пороховой башне. Это логично.
– Видимо, наш загадочный друг знает что-то, что нам не под силу понять, – сказал граф Лумеарис.
– Так и есть.
– Итак, губернатор, координаты указывают на определенный участок земли. Чья она?
Губернатор, давясь огромными кусками, победоносно притопнул каблуком и, нарушая все законы приличия и этикета, невнятно ответил с полным ртом:
– Моя. Это абсолютно точно куплено мной и будет передано городу.
– Это прекрасно! Значит, поискам ничто не помешает?
– Конечно. Только там действительно огромная гора камней и мусора. Нам потребуется уйма времени, чтобы это всё раскопать.
Лумеарис заметно оживился:
– Может, позовем француза?
– Нет! – хором крикнули Хаким и губернатор.
– Не уверен, что мы справимся быстро, – начал рассуждать губернатор, – но я хотел всё равно там поставить временный легкий склад. Стены прикроют нас от посторонних глаз, и можно потихоньку вести раскопки.
Так и решили, поскольку другого выбора не было.
На самом деле Хаким действительно сильно беспокоился о Тите. И где этот мальчишка?..
После того как Тит привел нотариуса, он не послушался Хакима. Пребывая в благостном настроении, решил прогуляться вдоль улицы Майор и поглазеть на витрины магазинчиков. Впервые за свою недолгую жизнь он не испытывал голода, и его переполняла энергия. Хоть он и повзрослел раньше своих сверстников, в душе Тит оставался мальчишкой, который не прочь был проказничать и веселиться. Вот так он шел, гордо задрав нос, как вдруг грубая большая рука закрыла ему рот, и он почувствовал, что попал в стальные тиски.
– Попался, шельмец! Сейчас с тобой поговорит один важный господин.
Тит сжался всем телом и задрожал. Ему хотелось превратиться в крошечного мышонка и выскользнуть из лап огромного кота. Мальчика потащили и впихнули в темную карету, стоявшую в ближайшем проулке. Возница хлестко щелкнул кнутом, и лошади тронулись с места.
В карете стоял полумрак. Тит неуклюже плюхнулся на пол животом и, охнув, встал на четвереньки. Знакомый скрипучий, словно проводящий железным лезвием по стеклу, голос сказал:
– Говорят, что ты, засранец, ходил жаловаться на того, кто был с тобою так любезен?
Ужас охватил Тита. Роберто Хулио Хемелос дель Сантьяго. Этот богатый, знатный дворянин славился своими садистскими наклонностями. Жестоко расправлялся с врагами и торговал живым товаром, несмотря на запрет. Слуги его боялись до обморока. Расчетливый, умный и непримиримый. Его семья, принимавшая активное участие в войне за испанское наследство, поддерживала Бурбонов и долгие годы пользовалась милостью двора.
Именно он изнасиловал Тита и пытался сжечь доказательство причастности к работорговле.
Мальчик, мгновенно осознав всю опасность происходящего, включил жалостливого дурачка и тихо заныл.
– И что? Теперь будешь, как проворовавшийся цыган, петь слезливые песни?! – расхохотался Сантьяго.
Тит продолжил скулить:
– Господин, я не виноват, я вообще ничего не знаю. Я просто мальчик-посыльный.
– Так ли? Я могу дать тебе крошечный шанс прожить еще немного.
– Всё, что угодно, милостивый сеньор!
– Ты же получил работу? В таверне у Хакима?
– Не совсем так, я лишь могу иногда там оставаться и выполнять мелкие поручения.
– Будешь докладывать обо всём, что там происходит. Не то я отправлю тебя живым грузом в Бретань, услаждать местных извращенцев.
Сантьяго несильно ущипнул Тита за щеку. Глаза мальчика уже привыкли к темноте, и он с ужасом смотрел в лицо с крепко сжатыми узкими губами, неживыми глазами. Всё мерзко было в этом человеке, даже запах духов, исходящий от парика и камзола. Титу казалось, что это разложившийся труп смердит и отдает приказания.
– Ну что ж… Где я живу, ты знаешь. Слуги проводят тебя, если надо.
Сантьяго вытолкнул Тита наружу. Пролетев по воздуху, смешно размахивая руками, мальчик плюхнулся на мостовую, больно ударившись.
Потирая ушибленные места, он встал и побрел подальше от этого места, от насилия и предательства. Он решил: что бы ни ждало впереди, он не вернется. Ни за что и никогда. Он принесет свою жизнь в жертву ради спасения доброго друга Хакима и, может, заслужит поминальную речь от него. В размышлениях о собственных похоронах он зашел так далеко, что уже начал обдумывать костюм, в котором предстанет перед господом, и блюда, которыми будут поминать измученную душу.